Они продолжали идти молча. Эбби нравились установившиеся между ними легкие приятельские отношения. Было приятно не чувствовать себя одинокой и брошенной в воскресенье. В будние дни она могла справиться сама. После расставания с Ником она всю неделю работала допоздна, а субботы посвящала тому, что сама или с подругами ездила за покупками, выбираясь то в Вест-Энд, то Вестфилд, то в Уимблдон. Но по воскресеньям отсутствие Ника ощущалось особенно остро. Этот день люди, как правило, проводят со своими близкими и любимыми. И этот день она уже привыкла проводить одна.
Взглянув на Эллиота, она подумала, что уж он-то в выходные никогда не остается в одиночестве. У нее были серьезные сомнения насчет того, что резиновые сапожки, которые были теперь на ней, принадлежат его домоправительнице, а в голове крутилась мысль о том, сколько еще женщин надевали этот кашемировый джемпер, чтобы прогуляться с Эллиотом вдоль реки.
– Вот мы и пришли, – наконец сказал Эллиот, останавливаясь перед виллой с окнами, симметрично расположенными по обе стороны от входной двери в центре.
От дома Клайва Десмонда, стоявшего поодаль от реки, так и разило шиком и деньгами.
– Вы уже встречались с ним раньше?
– Пару раз. Он хороший приятель моего отца, – ответил Эллиот и постучал массивным дверным бронзовым кольцом.
Открывшая им пожилая женщина тепло поздоровалась с ними. Она представилась Эбби, назвавшись Конни Десмонд, а затем провела их в большой кабинет, окна которого выходили в сад, расположенный за домом.
Клайв Десмонд выглядел на свои восемьдесят с лишним. На нем были синие вельветовые брюки и рубашка в тонкую полоску, а также очки с полукруглыми стеклами, сползшие на середину носа. Он посмотрел на Эллиота поверх них и улыбнулся ему.
– Как поживаете, молодой человек? Боже мой, вы – вылитый отец в ту пору, когда мы работали с ним вместе! Как он там?
– Нужно сказать, что в данный момент он страдает от похмелья. Заявился вчера вечером и вытребовал у меня бутылку односолодового виски пятидесятилетней выдержки, которую сам же мне и подарил на мое тридцатилетие.
– Ха! На Эндрю это похоже. – Клайв засмеялся, откидываясь на спинку кресла. – Кофе? Чай? Что-нибудь покрепче? Уже ведь полдень. Почти. Так что можно.
Эллиот и Эбби дружно помотали головами и уселись на длинный и мягкий кожаный диван «честерфилд» напротив Клайва.
– Вы собирались выяснить, не могу ли я вам чем-нибудь помочь, – сказал Клайв, задумчиво поглаживая подбородок, как какой-нибудь государственный деятель при исполнении.
– Я расследую гибель Доминика Блейка.
– Как же, я помню это дело.
– Правда?
– В то время я был заместителем редактора отдела новостей в «Кроникл». И вся моя жизнь измерялась вехами сенсационных сюжетов. Примерно в то же время мы поженились с моей Конни.
– Так вы писали об этом?
– Эллиот, это было очень давно, так что я уж и не вспомню. Это было в шестьдесят первом, верно? Могу сказать вам, что тот год был очень насыщен новостями, так что всякие мелкие истории оттеснялись на задний план событиями международного масштаба. Кубинский ракетный кризис, залив Свиней. Я тогда толком не знал, то ли мне идти верстать номер газеты, то ли оставаться дома и начинать копать бункер на случай ядерного удара.
– А вы видели его фотографию вместе с Розамундой Бейли в «Кроникл» на прошлой неделе?
– Видел.
– Я говорил с отцом по этому поводу, и он сказал мне, что тогда ходили слухи, будто Розамунда была советским агентом.
– Я догадываюсь, откуда это могло исходить, – улыбнулся Клайв, принимая от Конни чашку чаю.
– Редакционные сплетни?
Клайв снова откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу так, что его тапочка закачалась на кончиках пальцев. Эбби отметила, что в комнате запахло бергамотом от чая «Эрл Грей».
– В шестидесятые большинство ведущих русских газет контролировалось государством. Один из главных игроков на информационном рынке в те годы, газета «Советская», напечатала список тридцати граждан Британии, которые, как там утверждалось, были советскими шпионами. Это была чисто пропагандистская акция, ее сочли подстрекательской и опасной, и вышел запрет на публикацию этих материалов в Соединенном королевстве. К нам даже приезжал представитель Министерства иностранных дел Джонатон Сомс – лорд Сомс в настоящее время, – который официально потребовал, чтобы мы оставили эту историю в покое.
Эбби взглянула на Эллиота и сказала:
– Я помню это имя. Я искала старые снимки Доминика из светской хроники, и на нескольких из них он был запечатлен вместе с Сомсом.
– Так вы считаете, что Доминик мог задействовать своего влиятельного друга, чтобы тот вмешался и защитил его подругу? – спросил Эллиот.
Десмонд покачал головой:
– Нет. «Советская» опубликовала тот список в 1962-м, уже после гибели Доминика. Насколько я помню, Розамунды там не было. А вот Блейк был в том списке.
Эбби явно была потрясена.
– Доминик Блейк оказался в списке шпионов?
Клайв пожал плечами:
