— Почему ты один? — строго спросил демон, бросая грозный взгляд на опустевший мост. — Где все те эти жалкие подхалимы, которым я сохранил жизнь?
— Простите их, отец, — Аулус вновь склонился. — Они напуганы. Кихи взбунтовалась, подвергнув опасности себя и мир, вдобавок в наших рядах произошёл разлад, и мы немного утеряли влияние.
— Почему ты говоришь о Кихи в женском роде? — В голосе демона прозвучало удивление.
— Вероятно, это прозвучит странно, отец, однако оставленная вами божественная искра после первого поглощения выбрала женский облик. Возможно, это всего лишь фаза роста, и всё ещё изменится…
— Кихи — женщина? — Тело Виргуэля встряхнуло от этой новости. Мысли демона нахлынули, подобно цунами, сметая всё в кучу. Обрывки незнакомых воспоминаний о забавном веснушчатом мальчишке крутились, как в калейдоскопе: его улыбка, вдохновлённый взгляд и прорезавшиеся крылья — золотистые и искрящиеся. Там же, перед внутренним взором, мелькали сотворённые им причудливые и прекрасные создания. Они так легко рождались в его пламени, что, казалось, им не будет конца. Неужели его силы иссякли, и потому он вынужден был прибегнуть к единственной форме, способной что-то создавать? Неизбывная горечь разлилась внутри, заставляя стынуть в жилах кровь. — Сколько искр он-на уже поглотила? — Его голос стал холоднее и суровее.
— Сегодня утром была отдана вторая. — Аулус склонил голову. — Простите, отец, что не оправдал ваших ожиданий. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы выполнить возложенную миссию, и, похоже, я не сумею довести её до конца…
— О чём ты? — Недовольство демона росло, и вместе с тем усиливался мороз. Тот больно кусал открытые участники кожи и опалял колючим воздухом горло.
— Последняя искра пропала, — понизив голос, произнёс Аулус. — Инайги был обманут: кристалл, скрывавший искру, подменили.
Демон грозно воззрился на сына, но тот не посмел поднять головы.
— Я был склонен подозревать заговор среди агни, особенно, когда узнал, что Касайрис стащила кристалл, тогда я ещё не догадывался, что тот всего лишь жалкая подделка, — виновато продолжил он. — Однако случай в Храме Трёхликого показал, что любое соприкосновение с искрой для демона смертельно опасно. Пламя цветка, который она тоже возжелала заполучить, едва не убило её, и это стало большой неожиданностью для всех.
— Неугомонный и глупый Касси, вечно лезет туда, куда не следует, — проворчал демон, всё больше хмурясь.
— Скажите, отец, был ли ещё кто-то, кроме меня, агни и хранителей искр, кому вы рассказали об их существовании? — осторожно задал вопрос Аулус.
— Нет! — резко ответил демон. — Разве что, кто-то проболтался или же… — Виргуэль вдруг ощутил, как мороз пробежал по коже, а пальцы на руках и ногах начало неприятно щипать от холода. — Это гнусное предательство!
Аулус вздрогнул.
— Кто же посмел?.. — едва слышно прошептал он, а Виргуэль ощутил, как его внутренности съёживаются от жуткого холода. В сощуренных глазах нестерпимо кололо. Он с трудом повернул голову и сквозь узкие затуманенные от мороза щели воззрился куда-то вдаль. Зависшие в стылом небе багряные облака отражались то тут, то там, пятная кровью оледеневшую морскую гладь. Она протянулась безжизненной пустыней, упираясь в горизонт, и лишь вольный ветер, начавший бесстрашно швырять в лицо колючую морось, посмел беспечно разгуливать по ней. Тело Виргуэля непроизвольно тряслось, он едва чувствовал свои конечности, однако это ничуть не беспокоило демона. Все его мысли были заняты исключительно судьбой украденной искры. Неясный взор прорезал бытие и, больше не отвлекаясь на окружающий пейзаж, углублялся в неведомые дали, в саму суть мироздания.
— Он уже пожалел о своей ошибке, — зловеще прошипел демон, и заледеневшие губы Виргуэля с треском разошлись в подобии жуткого оскала.
Дамиан:
Приблизительно двое суток спустя после попадания в лавину
«Это нелепая случайность! — твердил себе Дамиан, пытаясь выбросить из головы портрет сестры. — У неё просто слишком типичная внешность. Этьен вот говорил, что Нэйдж вылитая принцесса Торина. Так почему Джэйн не может быть таким же двойником?»
