Виргуэль едва подавил в себе брезгливость, ощутив это прикосновение. Ему было до крайности непривычно и даже неприятно видеть такого лорда-канцлера. Всё в его поведении, жестах и манерах выдавало в нём женщину. И всё же, борясь с собственным отвращением, Виргуэль помог Торику встать, а затем сопроводил его до постели. Как же ему претила эта нарочитая забота! Его буквально выворачивало наизнанку, но демон твёрдо стоял на своём, вынуждая Виргуэля быть любезным и внимательным. Ни Торик, ни эта проклятая жрица точно не стоили таких жертв!
— Я зайду за тобой завтра, — пообещал демон и потушил лампу.
Виргуэль недовольно фыркнул. Ещё и завтра придётся возиться! Однако демон был неумолим: тело мгновенно затрясло от волны холода, и Виргуэль вновь вынужденно сдался.
Он и в самом деле пришёл к ней утром, словно любезный кавалер к даме. К счастью, в этот раз ему не пришлось помогать. Она была уже собрана и выглядела весьма сосредоточенной, хоть и немного нервозной. Виргуэля так и подмывало её как-то поддеть, но вертевшиеся на языке остроты, будто прилипли к языку и так и не вырвались наружу.
«Это нелепо и глупо!» — злился он, вынужденно шагая рядом с долговязой фигурой лорда-канцлера и невольно поглядывая в её сторону. Однако, то ли сдерживаемая внутри ярость застила глаза, то ли жрица и в самом деле постаралась, но более ничего женского в облике Торика ему приметить не удалось. И голос, и манеры, и даже пугающая стать будто бы вернулись, и лишь взгляд — слишком мягкий и беспокойный — говорил о каких-то трудностях и скрытых тревогах. Всю дорогу они молчали и, казалось, всячески старались друг от друга отстраниться, что едва ли было возможно в узких коридорах подземелья каэрского дворца.
Во Дворце Совета царила разруха. Привычная комната выглядела странно: люстра разбилась, на стенах виднелись трещины, а в окне отсутствовали стёкла. Виргуэль хотел расспросить Гвола о произошедшем, но внезапно увидел ответ сам. Перед его внутренним взором, мимолётно, словно бабочка, пролетело видение: яркое пламя внезапно вспыхнуло, выпустив огромный сноп искр в чёрное небо, и всё вокруг пришло в движение. Он сам не понял почему, но извержение и последовавшее за тем землетрясение вызвало у него очень необычные чувства — тепла и необъяснимого восторга! В голову лезли непрошеные мысли и незнакомые образы-воспоминания, в которых вулканы, пузырясь и шипя, поднимались из вод океана, а из искр, летящих в небеса, рождались мыслимые и немыслимые существа. И, казалось, во всей вселенной не было ничего прекрасней этого, но стоило Виргуэлю только моргнуть, как мир вернул привычные очертания, а вместо радости в сердце вновь забурлила тихая ярость. Покосившая дверь жалобно скрипнула, впуская в комнату озадаченного Гволкмэйя. Он обеспокоенно оглядел самого Виргуэля, а затем настороженно покосился в сторону Торика. Глаза Гвола резко потемнели, а брови сошлись на переносице.
— Сегодня нам лучше держаться вместе, — буркнул Виргуэль, стараясь при этом не смотреть на лорда-канцлера.
— Вы уверены? — переспросил с недоумением Гвол, продолжая нервно буквально прожигать взглядом Торика.
— Абсолютно. — Виргуэль добавил в голос твёрдости и демонстративно направился к двери, всем своим видом показывая, что больше не намерен ничего обсуждать.
— Как скажете, Ваше Высочество! — Гвол послушно поклонился. — Вы сегодня выглядите намного лучше, почти как прежде!
— Тогда поспеши просветить нас о причинах Совета, — велел Виргуэль и сразу же прислушался к своему телу. Не разозлил ли он своим высокомерием демона? Однако тот и в самом деле затих, как и обещал. Ночью, когда Виргуэль вернулся в свои покои, демон долго ворошил его воспоминания о Совете, пытаясь разобраться в хитросплетениях политических интриг, после чего внезапно выдал:
«Завтра будешь вести себя, как обычно. Не хочу, чтобы кто-то меня заподозрил раньше времени».
«Но обычно я не забочусь о чужих послах», — не удержался от колкости Виргуэль.
«Ты удивительно непроницателен! Хочешь показать бэрлокскому принцу, что поджал хвост и сбежал, вместо того, чтобы явить свои способности противостоять его оружию?» — мигом урезонил его демон.
Виргуэль пару минут проскрежетал зубами, но, скорее, злясь на самого себя, чем на очевидные факты. Все его самонадеянные и необдуманные поступки, совершаемые из гордыни или гнева, лишь ухудшали положение, тогда как Высший демон сразу и безошибочно видел суть происходящего. Виргуэль не был настолько глуп, и потому быстро сообразил, что ему следует прислушаться к дельным советам. И вот уж точно, чего не следовало бы делать, так это позволить всему миру думать, что один проигрыш в битве напугал драконов и легендарного О’дара! Именно об этом он и думал, гордо входя в павильон малого совета. Драконы не сломлены!
