Мимо окна медленно проплывали выжженные участки земли, ободранные взрывами, похожие на плохо оструганные пыточные колья, деревья, закопченные золотые танки со свернутыми на бок башнями, разбитые прямым попаданием установки залпового огня, перевернутые колесами к небу остовы автомобилей, навеки умолкшие орудия с причудливо выгнутыми и скрученными золотыми стволами. Кесс всматривался в разбитую технику, пытаясь определить ее принадлежность, но почти все номера и эмблемы были оплавлены, стерты и слизаны бушевавшим здесь пламенем, а типы и виды техники были почти одинаковыми и поэтому что-то понять можно было только по направлению стволов, радиаторов и ведущих катков, да и то далеко не всегда.
Вдруг мимо окна проплыл грубо сколоченный помост над которым раскачивалось несколько трупов, почти уже скелетов слегка прикрытых остатками истлевшего обмундирования. Бесстыжий фронтовой ветерок словно бы играл с выбеленными солнцем костями, золотом протезов, грязной военной рваниной и длинными лентами размотавшейся алюминиевой фольги.
- Вы своих трусов тоже так? - спросил сержант-кондуктор.
- Нет, - ответил Кесс сквозь зубы. - У нас все гуманнее.
- Не звезди, - миролюбиво заметил сержант-кондуктор. - Это ваши висят. Мы их специально убирать не стали, с пропагандистскими целями.
- Может и наши, - не стал спорить Кесс. - Какая теперь разница? Кому какое сейчас до этого дело?
- Ну а с другой стороны - вокруг такое твориться, а тут еще эти трусы со своей фольгой.
- Да. А тут еще эти трусы.
Бои на этих полях шли ожесточенные и Кесс в них участвовал лично. Именно здесь он потерял правую половину своего лица, где-то здесь он оставил свой глаз. Если бы не это ранение, полученное в самом начале первой фазы наступления, его, наверное, здесь бы и укокошили. Несколько раз эта земля переходила из рук в руки, а от квадратных тогда все шли и шли директивы на очередное наступление. В ожесточенных боях обе стороны быстро теряли технику и расходовали боеприпасы, а по тылам днями и ночами работала авиация, подвоза почти не было, и вскоре на полях сражений дело дошло до штыковых и рукопашных атак. Золотые штыки и ножи гнулись о золото протезов, суставы отлетали после слишком сильных ударов, рвались провода, трещала соединительная ткань, но люди, казалось, ничего не замечали. Они раз за разом поднимались по свистку и бежали навстречу друг другу с перекошенными злобой и болью лицами, а добежав они как бы сплетались в крепчайших объятиях, кромсали и рвали друг друга.
Все тогда держалось только на чае, который прямо на позиции сбрасывали транспортные самолеты. В итоге чай красноголовых оказался сильнее и синегубые отступили. После этих боев и началась затяжная позиционная война по всему местному фронту. Обе стороны уже не решались идти в наступление и перешли к активной обороне. Квадратные, конечно, продолжали слать свои приказы, но их просто некому было исполнять - отдельные части просто исчезли из списков, а остальные потеряли до семидесяти процентов личного состава. А тут еще эти трусы. Кто в такой ситуации будет думать о каких-то там трусах? Кто будет решать, как с ними лучше расправиться? Да и кто их будет просто ловить? Так - кто подвернулся под руку, того и прикончили с помощью подручных средств и материалов. Была бы рядом какая-нибудь река или хотя бы болото, то их, наверное, просто топили бы. Вот вам и все фронтовые эшафоты, вот вам и все мешки на головах. Марз всегда найдет - как расправиться с трусом. Афродизи ему в помощь. И Маммонэ над всеми ними.
- А что это на ваших нашло прошлой ночью? - вдруг вспомнил Кесс. - С чего это они решили прорывать нашу оборону?
- Да все этот проклятый чай, - кондуктор-сержант обильно сплюнул на пол и тщательно растер плевок сапогом. - Я вот давно не нюхаю и до сих пор жив-здоров. И почти без золота - так пара пальцев на правой ноге и все.
"Дверью автобуса, наверное, прищемило, - с фронтовой злостью подумал Кесс. - Или дверью какого-нибудь борделя".
- Осколок случайный, - продолжал сержант-кондуктор, - неожиданно прилетел прямо на остановку, представляешь? А фронтовых разве кто удержит от этого проклятого чая?
- Свежая поставка?
- Ага. Причем огромная - сразу за полгода. Эти полгода они или пухли, или на вашем чае сидели, а тут привалило, причем сразу. Ну, вот они и пошли. Прямо как были, как чай разгружали - без оружия, а многие и не одетые даже.
- Хотели поделиться с нами свежим чаем?
- Кто их теперь разберет? - рассудительно заметил сержант-кондуктор. - Фронтовиков этих. Ты вот сам фронтовик, а меня спрашиваешь.
- Правду ты сказал, кондуктор, - сквозь зубы заметил Кесс. - Чистую и незамутненную правду. Ты только что изрек истину.
- А в чем она - истина? - довольно захрюкал сержант-кондуктор, вскрывая жестянку с компотом.
- Я думаю - в чае.
- И наш чай лучше, - подвел черту сержант-кондуктор, прикладываясь к банке. - Вот и вся истина. Вся, что ни на есть, до последней вафли.
