Но здесь было совсем другое дело - зеленая медь отлично гармонировала с живой зеленью, что выбивалось из всех щелей и пор фронтальной стены, и как бы струилась по ней веселыми зелеными водопадами. Особенно хороши были молодые лианы, глаз на них словно бы отдыхал.
- Ну что, собака? - спросил Кесс у Джоуля, окончив осмотр фронтона. - Сходим в гости к Маммонэ? Сегодня у нас с тобой такой день, что это не помешает.
Джоуль радостно тявкнул и начал быстро перебирать лапами, как бы выражая свое собачье согласие и сержант поставил сапог на первую мраморную ступеньку.
Широкая лестница сначала привела их под высокий и длинный портик, стены которого тоже были украшены медными горельефами со сценами из бытия священной триады, которое до краев было заполнено различными божественными хлопотами, за ним оказался длинный и узкий зал теперь уже с живописными росписями на ту же тему, сразу за которым был еще один круглый зал совсем без горельефов и росписи.
Это был так называемый "очистительный зал" в котором каждому прихожанину или просителю как бы предлагалось очистить свой разум от повседневных быстрых мыслей, скоротечных надежд, мимолетных желаний и всего остального, что так мешает любому человеку правильно подготовиться к встрече с вечным и неизменным.
Из зала вели три выхода, над которыми висели тяжелые бронзовые плиты. Над центральным выходом висела самая большая медная плита с надписью "МММПНё" и знаком "Ь", над левым - плита с надписью "FRШDIZI" и знаком "в", а над правым - "МRZ" и "Щ".
Кесс лишь на мгновенье задержал взгляд на этих плитах, и сразу уверенно шагнул в центральный проход.
За проходом располагалось огромное гулкое помещение с высоким куполообразным потолком, настолько высоким, что его верхняя точка была едва различимой в свете многочисленных светильников и факелов. В центре огромной залы возвышалась колоссальная медная статуя Маммонэ в образе сидящего тучного мужчины с как бы распростертой над миром правой дланью. Длань была обращена щепотью вверх, ее указательный и большой пальцы были соединены каноническим кольцом потирания, а остальные персты были развернуты широким благословляющим веером. Маммонэ был завернут в просторную тогу и сидел на широком и прочном жертвеннике - каноническом изображении Марза. Афродизи в образе канонической хрупкой девушки сидела на левом колене Маммонэ и улыбающийся древний бог заботливо придерживал ее левой дланью. Из-за тяжелого тройного подбородка его улыбка казалась тоже как бы тройной и тяжелой. Кесс снова задрал голову вверх и придавил сползающую фуражку левой рукой. Ему очень хотелось рассмотреть эту замечательную скульптуру во всех подробностях.
С первого взгляда он понял, что перед ним настоящее древнее произведение искусства, причем исполненное в подлинном, очень подробном каноническом стиле и с невероятным мастерством. Сейчас такого уже не делали. Даже высокий островерхий колпачок Афродизи был на своем месте, и ее продолговатые двойные крылышки были развернуты над поддерживающей дланью Маммонэ под правильным, приблизительно в шестьдесят градусов, углом. Буква "М" на жертвеннике располагалась точно в центре между ногами Маммонэ и была украшена двумя короткими скрещенными мечами, которые как бы парили над полем очень искусно выдавленных крошечных черепов. Повинуясь старому военному рефлексу, Кесс поклонился сначала жертвеннику и этой тяжелой букве, а только потом Маммонэ и Афродизи.
Благодаря мастерству неизвестного скульптора и качеству древней отливки священная триада выглядела как единое существо.
"Да, сейчас такое уже не встретишь, - думал Кесс, всматриваясь в скульптуру и открывая для себя все новые и новые подробности и детали, - сейчас каждый художественный агитатор-лепила отливает что попало, причем в этом грязном золоте, жалея потратить на свое произведение даже грамм благородной меди, олова или бронзы".
Это была чистая правда, Кесс уже пару раз видел изображение Маммонэ в виде бегущего золотого Гермесия, а несчастную Афродизи и вовсе изображали кому и как это было угодно и она постоянно оказывалась то в образе старой грудастой феи со смешными короткими крылышками, то в виде худющей волчицы с семью неправдоподобно большими сосцами. Одним из таких новоделов было изображение Дианы-охотницы во время охоты на каких-то двуногих то ли оленей, то ли фавнов, причем, гладко и чисто выбритых и абсолютно безрогих.
