Решив, что византийцы и их союзники уже утомлены, султан приказал армии 18 апреля начать новый штурм Константинополя. Как обычно, под конец дня стройные отряды османов поднялись в атаку под шум труб и грохот барабанов. Византийцы не ожидали нападения, а потому вначале несколько смешались. Но потом пришли в себя и открыли мощный огонь из пушек, пищалей, арбалетов и луков. Вот турки заполнили собой ров, вот они уже лезут на стены. Началась рукопашная схватка, самый страшный вид боя. По словам современника, участника тех событий, «от грохота пушек и пищалей, и звона колоколов, и воплей и криков с обеих сторон, и треска доспехов – словно молния, блистало оружие сражающихся, – а также от плача и рыдания горожан, и женщин, и детей казалось, будто небо смешалось с землей, и оба они содрогаются. И не слышно было, что один человек говорит другому: слились вопли, и крики, и плач, и рыдания людей, и грохот пищалей, и звон колокольный в единый гул, словно гром великий. И тогда от множества огней и пальбы пушечной и пищальной с обеих сторон клубы дыма густого покрыли город и все войско так, что не видели сражающиеся, кто с кем бьется»[1153].
Несмотря на мужество и отчаянную храбрость османов, византийцы сбросили их в ров. Туркам пришлось отступать в свой лагерь. Потери были столь велики, что ни о каком продолжении атаки не могло быть и речи. Говорят, когда сражение закончилось, потрясенный султан произнес: «Если бы 37 тысяч пророков сказали мне, что эти неверные за одну ночь сделают то, что они сделали, я бы не поверил!»[1154]
Это был пиковый момент: если бы в ту минуту к Константинополю подошли войска с Запада, участь турок была бы предрешена. Увы, этого не произошло, а потому время для Константинополя пошло вспять[1155].
…Минули 2 недели осады, и на горизонте показалось три генуэзских судна, нанятые папой Николаем V. 15 апреля они подошли к проливу Дарданеллы, где к ним присоединилось 3 грузовых византийских судна. Флотоводец Балтолгу бросился в погоню за вражескими кораблями, и на виду константинопольцев завязалось морское сражение. Христианские суда занимали лучшую позицию, да и были хорошо вооружены; поэтому первый натиск турок не удался. Но тут внезапно затих ветер, и турецкие весельные галеры начали медленно окружать христианский флот. Генуэзцы были хорошо вооружены и дисциплинированы, а на византийских торговых судах находился знаменитый «греческий огонь». Как следствие, турки несли большие потери. И все же к вечеру стало казаться, что османы потопят союзные суда.
Однако неожиданно для всех вновь подул сильный ветер и вынес христианские корабли из опасной близости с турками. Под восторженные крики защитников города корабли зашли в гавань Золотой Рог. Во время боя Мехмед II в нетерпении сидел верхом на лошади и ждал победы. Когда казалось, что успех начинает сопутствовать османам, он едва не поплыл на лошади к своим кораблям. Но затем удача отвернулась от мусульман, и Мехмед II не простил нанесенной ему Балтолгу «обиды».
Поражение взбесило султана – ведь турки потеряли более 400 матросов убитыми и ранеными, а христиане всего 23 человека. Флотоводец Балтолгу избежал казни только потому, что был ранен в сражении, и многие офицеры турецкого флота лично перед Мехмедом II засвидетельствовали его храбрость. Но все равно флотоводец был лишен всех постов, подвергся палочным ударам, его имущество конфисковали. Любопытно, что наносил ему палочные удары сам султан (видимо, он все же был садист от рождения), причем бил его золотой палицей, изготовленной по индивидуальному заказу; весила она 15 кг. Изгнанный с глаз султана, бывший великий флотоводец Балтолгу провел остаток дней в полной нищете. Бог поругаем не бывает…[1156]
Чтобы поднять свой престиж и выместить всю ненависть на осажденных, султан приказал усилить артобстрел Константинополя. В результате сильнейшего огня 21 апреля 1453 г. большая башня в долине Ликоса была превращена в руины, но ночью, как обычно, все бреши в обороне заделали землей и камнями. В это время султан придумал решение, как обойти цепь, закрывавшую его кораблям проход в Золотой Рог, и немедленно приступил к исполнению собственного плана.
Утром 22 апреля дым артиллерийской канонады скрыл от защитников Константинополя удивительное зрелище – тысячи рабочих тащили по суше, по бревнам, турецкие корабли. И когда греки наконец увидели их, почти 70 кораблей противника с поднятыми парусами уже спускались к Долине источников[1157].
