Едва Александр Иванович вернулся с фронта, и я увидела его, во мне все встрепенулось. Я разбудилась, как спящая царевна! Мир траура отступил! Он стал для меня не только любимым человеком, он стал моим спасением от тоски и горя, моею целительною памятью об отце. Что осталось от Михаила Осиповича? Только портрет в горнице. Он смотрит, чуть прищурившись, с ласкою и добротою на мир.
И на меня.
Он смотрит, а его нет!
Он еще не знает, что его больше нет на земле. И смотрит. А я знаю, что он погиб. И он все же смотрит. Страшно все это. Можно сойти с ума. Неужели он был на земле? Если был, то где он? Убит? Кто же убийца?
Александр Иванович воплотил в себе быль моего отца. Мы стали одним сердцем, одним дыханием.
Мы на кладбище. Жаркий летний день угасал, заливая таинственную землю лучами закатного солнца. Кладбище истинно русское, ровные ходы от ограды к ограде отсутствуют, полная скученность могил, хаотичность. Но в хаотичности чувствуешь необычную прелесть, невыразимую уютность; такая обратная связь может приятно возникнуть только в русском сердце.
На вечном прибежище возникает скорбная сиротливость, странная тревожность, душевная неуютность. Над травою и цветами, над могилами, вьются белые бабочки, сытно кружит над цветком иван-да-марья шмель. Ветер тихо и грустно раскачивает у изножья траурных холмов синие колокольчики. Едва перекликаются кузнечики, словно осмысливают, что величают себя на погосте, и надо блюсти траур. Совсем неожиданно выпорхнула из кустов неизвестная птица, как из глубин земли, ошалело вознеслась ввысь и белым привидением полетела меж деревьев в сторону деревни. От ее вознесения, небесного полета на сердце еще сильнее разбудилась скорбная тоска, неуютность, горестная тревожность.
Всматриваясь в вечную обитель, в могилы с саркофагами, где смиренно и покорно лежат земляне, отжив свое земное время на земле, невольно думаешь: зачем же вы были, милые, зачем? Пробежала жизнь с печалями и радостями и ушла в покои, в тишину, вечную уединенность. И уже никогда-никогда не вернетесь на землю. Жизнь будет еще катить миллионы и миллионы лет с карнавалами и хороводами, бессмысленным весельем и серьезным взиранием на мир, с любовью и разлуками, с поцелуями и ненавистью, с яблоневыми садами, лунными ночами, с грозами и идущим снегом, с вином и летящими тройками, а вам лежать и лежать. И даже краешком глаза во веки вечные, пока крутится земля во Вселенной, не увидите больше луча солнца, не подержите в руке ветку черемухи.
Ласковую, отзывчивую руку любимой.
Никогда. Никогда!
Странно и страшно.
Как же остро чувствуешь на кладбище истину: «Все проходит!».
Мы долго стоим под березами, у могилы матери Героя. Лицо Башкина каменно непроницаемое, губы плотно сжаты. Он углублен в себя. О чем думает? Сказать затруднительно. Скорее всего, за свою земную сиротливость. Он похоронил и братьев, и сестер, и сына Михаила, осталась одна Аннушка в Ярославле.
Но больше всего он скорбит о матери. Для каждого матерь Человеческая ─ святое существо! Но любовь Башкина к Марии Михайловне, которую он пронес через всю жизнь, необъяснимо велика. Сильна и велика! Это от правды. И еще раз от правды. Я еще не видел такую любовь к матери. И не могу себе объяснить, откуда она взялась, где и в чем ее завязь? И почему? Почему с такою силою возникла?
То была любовь-загадка!
Я пытался ее разгадать. И считал, такая любовь может возникнуть, ибо он ─ сын земли, сын крестьянки, исступленно чувствует природу, ее красоту, ее ликующее величие, ее целомудрие и дивную первозданность, отсюда чистота и светлость его души! Отсюда и непостижимо долгая, необъяснимо нежная любовь к матери! Возможно, постоянно неся крест на Голгофу, ожидая распятья, постоянно находясь на битве между жизнью и смертью, он сумел постичь для себя загадку жизни и загадку смерти, таинство разлуки с землею, и сумел, как никто оценить по достоинству дивность жизни, своего прихода в мир? Но, где исток его прихода? В ком и в чем? В матери!
Как ее можно не любить?
Воин Руси очень велик душою, мыслями! Но сам в себе. Без колокольного звона.
Но со временем мне открылась ─ истинная, превеликая разгадка-правда его любви к матери? Александр Башкин мог совсем не родиться! Совсем-совсем не явиться в мир и пролететь таинственным привидением мимо земли, раствориться синим светом там, где величает себя звездная Вселенная! Дело в том, что мать, чувствуя в себе его плоть, вынашивая его, сильно, гибельно заболела. И деревенские знахарки ей сказали: рожать тебе нельзя, Михайловна, можешь умереть.
