Сердце успело пропустить один удар прежде чем раздался грохот и треск ломаемого дерева. Я успела отскочить на пару шагов, прежде чем остатки двери, не выдержав второго удара слетела с петель и с шумом разлетелась по полу. В проеме стоял злющий как черт Вестнорд. Подлетев ко мне, схватил и с силой сжал мои плечи. Протащив через всю комнату, будто я ничего не вешу, швырнул меня на кровать и разъяренно навис надо мной. На долю мгновения мне показалось что-то звериное промелькнуло на его лице. Вжавшись в постель, я смотрела на него широко раскрытыми в панике глазами. Дыша яростью, он схватил мою правую руку и вывернул ее к телу, так что у меня вырвался вскрик от боли.
– Пожалуйста…
– Я уже тебе сказал, что заставлю тебя слушаться, но раз слова для тебя мало что значат придется доказать на деле.
– От…отпусти меня…– от боли сбивалось дыхание, перед глазами мелькали вспышки.
– Ты будешь делать так как я прикажу и ни шага в сторону,– в глазах полыхала злость, но хватку он чуть ослабил. – С этого дня твоя жизнь полностью зависит от меня. Твой отец старый дурак, если решил, что убережет свою дочурку от меня.
Вслед за его последними словами моя свободная рука с силой хлестнула его по лицу. Не ожидавший такого поворота он вспыхнул. Пресек мои отчаянные попытки вырваться, рыча, резко перевернул меня на живот и крепко вдавил меня, оперевшись мне в спину согнутой в локте рукой. Другой рукой он задрал подол платья к поясу, нижнюю рубашку разорвал одним движением. Сомкнув ноги, я задергалась, пытаясь осводиться. Тяжело и хрипло дыша, он с силой надавил коленом, размыкая мои бедра. А затем меня пронзила резкая боль. Бесцеремонно ворвавшись пальцами внутрь меня, он неистово начал двигать рукой. Мне казалось меня разрывает изнутри. Боль парализовывала, а на глаза опустилась пелена. Этот ужас казался вечным.Почувствовав, что меня больше не держат, я с трудом нашла в себе силы, чтобы отползти к изголовью кровати. С таким же трудом разомкнув глаза на залитом слезами лице, с ужасом я смотрела на Вестнорда. Прерывисто дыша, всклоченный , стоя у изножья горящими глазами он разглядывал свою руку, испачканную кровью.
Когда он наклонился к постели, издав испуганный всхлип я дернулась назад, пытаясь вжаться в изголовье, но Вестнорд просто выдернул из-под меня покрывало, тоже заляпанное кровью, и набросил его на одно из кресел.
– Признаться немного удивлен, но тем лучше для тебя,– его низкий властный голос вызывал безумный страх во всем теле. – Тряпку вывесят к утру на башне, как доказательство подтверждения нашего брака. Ты же не надеялась на его отмену,правда?
Меня била дрожь. В тот момент я ненавидела его и боялась каждой клеткой своего тела одновременно.
– Думаю, ты усвоила урок,– выдержав паузу, он развернулся и перешагнул через обломки дверей.
После его ухода я еще долго просидела, сжавшись и не сводя глаз с проема. Камин погас и комнату накрыла тьмя. На дрожащих ногах я наощупь добрела до уборной и намочила кусок ткани в чаше с водой. Я яростно растирала бедра, промежность этой ледяной тряпкой. Задыхаясь, рыдала, пытаясь очистить свое тело и душу от следов этого безумия. Человек, который сегодня стал моим мужем – чудовище. И я полностью в его власти.
Вернувшись в комнату, я неосознанно посмотрела в сторону кровати. Внутри всколыхнулись отвращение и дурнота. О том, чтобы вернуться туда, а тем более спать не могло быть и речи. Дрожащими руками взяла со спинки кресла покрывало со следами совершенного насилия и отбросила его в сторону. Опустившись в кресло, я поджала босые ноги под себя. Измученная и униженная я остро ненавидела своего истязателя.
Всего несколько дней назад я ощущала себя вполне счастливым человеком. Я была любима отцом и была уверена, что, что бы ни случилось, он будет рядом и защитит, закроет от всего. С его смертью и моя жизнь оборвалась. Я не смогу так жить. Воспоминания об отце чуть отогрели оледеневшую душу. С теплотой я вспоминала как вечерами у камина он рассказывал нам с Дораном о дальних берегах и землях, где он побывал сам или слышал от путников, останавливающихся на ночлег в Эдингарднере. О том как нашел нашу маму во время дипломатической миссии на северном побережье земель Гунбьерна. Она была дочерью простого кузнеца и тот решительно не хотел отдавать свою дочь. Нелегко отцу тогда пришлось целых четыре месяца, пытаясь добиться расположения Хорана Бирна, моего дедушки. Все это время молодой лорд Эдингарднера выполнял самую черновую работу: таскал воду, мыл конюшню, кормил скот . Позже, будучи замужем, Эвелин Брентон, моя мама, всего раз приезжала повидаться со своим отцом, преже чем его не стало.
Эби говорила, что я очень похожа на мать, те же черты лица, те же выразительные глубокие зеленые глаза. Возможно поэтому иногда я ловила на себе задумчивый взгляд отца, полный тоски и боли. Он сделал маму счастливой и, несмотря на положение женщины в обществе, подарил ей свободу. Он подарил ей свое сердце.
