– Что здесь происходит? Что ты себе позволяешь?– почти прошипела я, вплотную приблизившись к нему. Гнев и страх за осужденных на смерть придавали мне сил.
– Я отвечу разом на оба твоих вопроса,– убийственно спокойный,вкрадчивый тон,– Ничего такого, на что ты могла бы повлиять.
– Ты чудовище! Значит твое слово ничего не значит?
– Ошибаешься. Как раз потому, что мое слово – закон, мы здесь и находимся.
– Ты говорил, что никто не пострадает, если я выполню твои требования.
– А ты готова их выполнить?– обвел меня проницательным взглядом ледяных глаз.
– Ты не тронешь никого!– выдохнув, я зло посмотрела ему в лицо.
– Значит ли это, что, если я отменю казнь, ты выполнишь все то, о чем мы вчера разговаривали?
– Это подлый шантаж!
– Да или нет? Оставь свои уловки при себе.
– Да!– дрогнув, напряженно следила за ним, в то время как он уже казалось вообще потерял всяческий интерес ко мне.
– Сойдет за обещание,– бросил он и спрыгнул с помоста. Пройдя несколько метров, он подошел к сооружению из деревянных брусьев, напоминающее виселицу, только меньше в размерах и видимо собранную наспех.
– Я призываю собравшихся к тишине,– властный, лишенный эмоций голос гулко отдавался от стен. Мог бы не говорить – все и без того неотрывно следили за ним. -Вы здесь, чтобы стать свидетелями вершения справедливости. Мое решение – это закон. Для каждого из вас. Мне очень неприятно признавать тот факт, что, требуя повиновения от жителей Эдингарднера, я ошибся в своих людях. Нынешней ночью один из моих воинов, ослушавшись моего приказа, пытался совершить акт насилия в отношении местной девушки,– я не замечала как руки, сцепленные перед собой побелели от того, с какой силой они были сжаты. Зародившееся непонимание разгоралось недобрым огнем.
– Но суд един для всех. И всякий нарушивший понесет наказание,– тем временем на площадь вывели осужденного.
Спутанные волосы частично закрывали лицо, из одежды на нем была широкая полотняная рубаха и штаны из сукна. Ноги остались босыми и, несмотря на положение своего хозяина, дерзко вышагивали по пыльной земле. Руки виконта были скручены назад и крепко перехвачены веревкой. По обеим сторонам от него расположились его конвоиры, ничуть не уступающие ему по габаритам.
– Я приговариваю тебя, Торир Гестсон, к повешению за совершенное тобой деяние,– отведя глаза от узника, я ловила каждое слово Вестнорда. Высокий и статный, даже стоя в толпе он выделялся. Властность чувствовалась во всем: в жестах, взгляде, голосе, развороте плеч. Наблюдая за ним я не сразу поняла, что он упомянул меня. – Но моя будущая супруга, леди Корнелия Брентон, решила проявить милость и подарить тебе жизнь. Ведь так, моя дорогая?– пронзительный лед встретился с моими глазами.
Исчадие ада! Подонок! Я проиграла, не начав игру. Он продумывает на несколько шагов вперед и сейчас усмехается, показав мне мое место. Куда мне с ним тягаться?
– Корнелия?– звучный низкий голос долетел до меня сквозь эмоции.
– Да!– упрямо вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на него.
– Я исполню твое желание. В залог нашего будущего союза и мира на этой земле,– больше его внимания я не удостоилась. – Осужденного освободить и отправить на работы в конюшни. Можете расходиться.
Произнеся последнее Вестнорд развернулся и размашистым шагом удалился в сопровождении нескольких своих людей. Толпа стояла расстерянная, люди переглядывались и еле слышно переговаривались между собой, не спеша расходиться. В смятении остались как люди Эдингарднера, так и виконты. Я сама до конца не понимала, что сейчас произошло. Я спасла своего насильника. В том, что это он сомнений не было. Вестнорд знал, по-другому не может быть, он знал, кто была это девушка. Знал и вел свои ублюдские торги. Я пообещала покорность в обмен на жизнь такого же подонка что и он. В этом вся издевка.
Потерянная я сошла с помоста и, неуверенно ступая, просто шла вперед пока не оказалась у ворот. До этого момента никем не остановленная, сейчас передо мной выросла стена, облаченная в броню.
– Лорд приказал не выпускать вас за пределы ворот!
Накатила апатия, не давая пошевелить даже пальцем. Я просто стояла и смотрела в сторону стражника, но не на него, а сквозь, не замечая ничего вокруг. Чьи-то руки мягко развернули меня и повели за собой. Добравшись до своей комнаты, я опустилась на постель и прикрыла глаза.
Картинка перед глазами была довольно четкой, только голос священника, монотонно бубнивший молитвы, сливался в единое жужжание и звучал очень далеко. В голове царило спокойствие, без единой мысли или эмоции. Я не чувствовала ничего. Я была как в дурмане, ноги не хотели держать мое тело, руки безвольно опустились вниз. Прикрыв глаза, я пыталась сосредоточиться, чтобы понять причину своего состояния. И тут же почувствовала как меня потянули за руку. С трудом разомкнув веки увидела подле себя Вестнорда. На светлых волосах играли блики от множества свечей, рассеивающих мрак небольшой церквушки. Нахмурившись, он пристально смотрел на меня.
