– Кем бы я не был в твоих глазах, я не насилую женщин. Мне есть с кем скоротать ночь, я не нуждаюсь в тебе в моей постели. Возможно многим позже, когда возникнет нужда в наследнике. Брак вообще не входил пока в мои планы. К тому же меня одолевают большие сомнения в вопросе о твоей непорочности. Нам еще предстоит выяснить, где ты шлялась этой ночью. Возможно, это входило в твои замыслы? Возможно, ты надеялась, что, признав тебя неугодной женой, я разорву договор? В этом случае вынужден тебя огорчить- я скорее сошлю тебя в ближайший монастырь искупать грех до конца дней твоих, чем откажусь от этих земель.
– Да как ты смеешь! Ты! Исчадие ада!– ярость мгновенно вскипела внутри меня, рука сама по себе взметнулась, но тут же была перехвачена и отброшена в сторону.
– Ты повторяешься, моя дорогая. Отдыхай. Я распоряжусь по поводу служанки,– бросил он и, развернувшись, скрылся за дверями.
Хватала ртом воздух как рыба,выброшенная на берег. Он ушел, а гнев, возмущение и стыд остались. Ненавижу. Мерзавец. Тиран. Деспот. Наглец. Брак не входил в его планы? Прекрасно! Есть с кем провести ночь? Замечательно. Без физического подтверждения брака, со временем при подходящей возможности его можно аннулировать. Так даже лучше то, что он не верит в мою невинность. Я смогу подать прошение королю об отмене брачного договора. Надо только найти того, кто сможет ходатайствовать от моего имени.
Постепенно успокаивалась, но в голову стучались непрошенными гостями его слова. Кто я для него? Грязь? Навязанная обуза? "Я не верю твоей непорочности." Урод. "Их жизни в твоих руках."
– Да будь ты проклят!– мой голос резанул тишину.
Осторожно отворилась дверь.
– Девочка моя! Я с ума сходила! Я ждала, когда мне дозволят прийти к тебе,– в комнату торопливо зашла Эбигейл. – Что с тобой? Он жестоко с тобой обращался? Милая моя, родная моя девочка. Куда ты пропала? Все с ног сбились, ища тебя. Мы готовились к самому худшему. Тебе надо хоть немного отдохнуть. Господи, ты же ни крошки не съела за целый день…
Эби говорила и говорила, прижимая меня к себе, гладила мою голову, с беспокойством заглядывая в глаза. А я просто стояла отрешенная, утратившая весь свой запал, обессиленная и разбитая. В груди жгло от собственной беспомощности. Слез не было, видимо, я исчерпала весь запас, предусмотренный на целую жизнь.
Я позволила себя искупать и обработать исцарапанное тело. Напрочь отказалась от еды и, едва коснувшись головой подушки, провалилась в темноту, забывшись беспокойным сном, из которого на меня устремился изучающий взор горящих звериных глаз.
Выйдя из комнаты и,спустившись по лестнице на несколько пролетов, Вестнорд задержался на несколько мгновений у проема одного из окон. Благодаря немыслимой высоте открывался впечатляющий вид на замок и его окрестности. Внизу мелькали огни, отдаленно слышались голоса, а здесь на высоте птичьего полета царила ночь. Скалы студили прохладой, а на исчерна-синем небе россыпью разметались огни звезд.
Прикрыв глаза, он устало привалился к каменной кладке. На несколько секунд. Большего он себе позволить не мог. И, разомкнув веки, решительным шагом довольно быстро добрался о главного зала, а затем вышел во двор.
Несмотря на очень позднее или уже очень раннее время суток здесь вовсю кипела жизнь. Люди сновали взад-вперед, загоняли лошадей в стойла, размещали на постой прибывших с ним воинов.
Обходя территорию, он подмечал каждую деталь. Высокие каменные стены надежно закрывали широкий двор, добротные дубовые ворота, обитые снаружи кованным железом, как защита от поджога. Кроме замков и железных засовов, ворота закрывала поперечная балка, лежащая в стенном канале и задвигающаяся в противоположную стену. По обеим сторонам от ворот находились мощные дозорные башни, на которых круглосуточно дежурил вооруженный отряд. С другой стороны надвигались скалы, что делало крепость практически неуязвимой для нападения. Внутри крепостных стен даже было вырыто два колодца, что позволяло пережить даже самую длительную осаду. Наличие хотя бы одного колодца уже редкость здесь, так как в скалистой местности очень трудно найти воду и приходится рыть землю на глубину ста – ста пятидесяти метров, что могло продолжаться пять – семь лет и по стоимости обходилось очень дорого.
Несмотря на всю грозность сооружения душа здесь ощущала спокойствие и единение с ним, будто попал домой. "Здесь хочется остаться, я никому не отдам эти земли."– подумал он, но, вспомнив, что ему придется жениться на этой полоумной, поморщился .
Никто никогда не высказывал ему в открытую своей непокорности, а уж тем более не оскорблял его. Прилюдно. Несмотря на незаконность своего рождения он заставил всех считаться с собой. Окружающие его люди либо боялись, либо уважали его и признавали достойным лидером. Его власть была неоспорима, его слово непоколебимо.
