Мы с Васей в то время дружили. Мне в 1975, когда Михаила не стало, всего пятнадцать было, но я его хорошо запомнила. Мужчина собой видный был: и высокий и красивый. Любил приодеться, деньжата водились. Особо не выпячивался, конечно, не то время было, что сейчас. Но машину купил, квартирку обставил. Жених был завидный. А уж бабник – первостатейный. Говорили, уйму девок перепортил. Говорили, бабы от него шалели, прямо штабелями ложились. И что было ему ни жениться? И выбор большой, и жилье свое отдельное с удобствами, не то, что у большинства в то время.
Возьми нас. Мы, с Васей как поженились, стали с мамой моей жить. Мама у меня очень спокойная была, никогда не вмешивалась в наши дела. Как замуж я вышла, она мне кухню уступила. Попрошу ее помочь – поможет, а так я сама себе полная хозяйка была в наших хоромах. Наша комнатка нам с Васей дворцом казалась в то время, счастливы были, что угол свой. А еще мне нравилось отдельно от свекрови жить. Ни к чему двум хозяйкам на одной кухне стоять, как говорится, «два соловья на одной ветке не поют».
– Тетя Катя, а как же Вы с Соней на одной кухне стоите? Вы же тоже свекровь!
– Ну, Соня – другое дело. Когда Петька с ней дружить стал, ей всего шестнадцать было. Я думала у них так, время провести, не серьезно. А когда привел он ее к нам познакомиться, я только разик на нее взглянула и сразу поняла, стоящая девка. Скромная, серьезная, она его из армии дождалась. Знай, таких, как наша Соня, не много найдется! Такие на дороге не валяются! Да я за Соню кому угодно горло перегрызу! Сонечка работящая и из семьи порядочной! Слова худого про нее не скажешь!
– Да, ладно, тетя Катя, успокойтесь! Никто здесь Соню не ругает, она мне тоже очень нравится. Они с Петей подходят друг другу. Ой, да мы отвлеклись от Михаила!
– О чем мы с тобой, Марина, говорили?
– О женщинах Михаила.
– Что о его бабах можно сказать? Я же не стояла со свечкой у его кровати. И я не старая Кривощечиха, уж той до всего дело было, все сплетни собирала!
– А с Вами она не делилась?
– С кем только она ни болтала, вот уж точно, язык без костей! Вспомнила! Была одна неприятная история. Девушка одна у нас в Толмачево, Анной звали. Так вот эта Анна родила, едва школу закончила. Я помню, как она на улицу с ребенком выходила. Их дом был на дальнем конце нашей улицы, у оврага, уже в переулке. Сама еще, как ребенок, а уже сынок на руках. Поговаривали, что она от Михаила родила. Мать ее сильно с нашими соседями ругалась. Вся улица слышала, как они кричали друг на друга. Мать Анны грозилась в суд подать на Михаила за совращение несовершеннолетней. А Кривощечиха орала, докажи мол, что это Миша ее совратил.
– А сама Анна, что говорила?
– Не знаю. Думаю, что если бы она на Мишу указала, то он бы не отвертелся. Пришлось бы выбирать: или в тюрьму идти или жениться.
– Значит, не он отцом ее ребенка был?
– Кто его знает!
– А где сейчас Анна и ее сын?
– Они куда-то всей семьей уехали вскоре. Не то на Украину, не то еще куда. Вспомнила, в Евпаторию! Название красивое, я и запомнила. Фамилия еще странная у них была. Не вспомнить. Они недолго у нас жили, не отложилось. Но забавная фамилия, Остелиди или Козиади или еще как-то. Анна говорила, что ее дедушка был грек. Кого только ни заносило к нам в Сибирь! И поляки, и немцы, и даже греки были.
– А фамилия Анны случайно не Косталиди была?
– Косталиди! Точно Косталиди! А ты откуда знаешь?
– Слышала где-то такую греческую фамилию.
– Я думала, знаешь.
– А еще что-нибудь расскажите о Михаиле?
– Я же тебе сказала, что он под конец не сильно с семьей знался. Вася работал, кормил стариков, за домом следил. Михаил навещал их редко. Кривощечиха на всю улицу хвасталась, когда заходил он к ним. Тайком она самогонки нагнала на свадьбу своему Мишеньке, чтобы на стол поставить. Надеялась, что женится он, внуков народит. А я сомневаюсь, чтобы он самогонку на стол поставил, хорошо, если бы самих родителей позвал на свою свадьбу. Он птицей другого полета был.
– А пожар у вас в доме случился через сколько лет после смерти Михаила?
– Через шесть лет. Мы уже женаты были с Васей, Петя у нас был. Мы с мамой выскочили в чем были. Петечку только успели в одеялко завернуть. А старик Кривощеков… Ой, я опять про пожар! Век не забуду, как нас бабушка твоя пригрела, царство ей небесное!
– Светлая память! – отозвалась Марина.
– Вот, живешь и не знаешь, какова твоя судьба. Кажется, все было у человека в жизни. Молодой, удачливый был, а как жизнь к нему повернулась? Мариша, а может, он и не умер тогда? Ведь как похож этот, на фотографии, на Василия Даниловича! И родинка на левой щеке, точь-в-точь как у Михаила была! А что же нам-то с Васей делать?
– Пока ничего. Разве что с кем-нибудь из соседей Анны поговорить, вдруг знают о них что-нибудь? Или хотя бы ее фамилию уточнить, вдруг она и не Косталиди.
– Съезжу, Мариночка, съезжу, поищу соседей.
– Только не расстраивайтесь, тетя Катя, заранее. Я постараюсь разузнать об этом человеке с фотографии. Скорее всего, он никакого отношения к Вам не имеет.