Андрей тяжело вздохнул и кратко изложил вчерашние события. Накануне вечером в типографии, когда уже заступила ночная смена, неожиданно сломалась машинка для сваривания плакатов. «Большой строительный фен на тележке», – так описал ее Андрей. В последнее время в типографии все мелкие неполадки с техникой успешно устранял Максимка. Андрей поражался его способностям разобраться в любой «железяке». Максимки на месте не оказалось. В тот момент его, как самого молодого, ночная смена отправила в магазин за продуктами. Дневной смене горячие обеды возили, а ночники сами варили себе пельмени или сосиски. Деньги на еду им выделялись. В отсутствие Максима один из техников, Вова, полез в неисправный агрегат. Произошло замыкание, загорелся разлитый рядом растворитель, и техник сильно обжег руку. Хорошо, что хоть глаза не повредил. Не оказалось на месте огнетушителей. Старые огнетушители увезли накануне, а новые по каким-то причинам задержались на складе. Пожар, в конце концов, благополучно потушили собственными силами. Оборудование, кроме той самой машинки для заваривания, не пострадало. И все бы ничего, но Максимка позже разобрал агрегат. И он утверждает, что замыкание было подстроено специально. Максимка сообщил об этом одному Андрею.
Марина ужаснулась: «Максим, пожар – как в том кошмаре. Только пострадал другой».
– Андрей, кому могло понадобиться устраивать небольшой пожар? Я имею в виду, что для вредительства масштаб мелковат: даже без огнетушителей огонь легко погасили. Может, случайность? А что ты говорил про растворитель? Его что, специально разлили?
– Получается, что так. Им смывают чернила, и, никоим образом, он не должен был оказаться на том месте. Даже, если бы его разлили нечаянно, то в другом зале.
– Андрей, давай расскажем обо всем следователю.
– Какое отношение может иметь пожар к убийству вахтера?
– Типография. Все происходит в типографии. Какие события были у нас еще в типографии в последнее время?
– Никаких событий больше не было. Ну, взяли нового вахтера.
– И что?
– Мне показалось немного странным, что молодой, здоровый по внешнему виду, парень устроился на работу вахтером. Но он сказал, что не совсем здоров и где-то учится, так что ему удобно работать по сменам.
– И наш новый вахтер похож на братьев Богдановых из охраны твоего отца, как третий брат?
– Как ты догадалась?
– Андрей, звони Федору Афанасьевичу. Я не признаю совпадений. Они бывают крайне редко, все остальное – закономерность.
– Далась кому-то наша типография! Таких, как она, – десятки, а то и сотни по Москве. Чем она отличается от остальных? Не спрятаны же в ней где-нибудь алмазы или, того хуже, – наркотики!
– А никто тебе не предлагал в последнее время продать типографию?
– Нет. Кстати, Федор Афанасьевич тоже об этом спрашивал. Может, это «Катрен» нам вредит?
– Не думаю, что «Катрен» станет марать себе руки по мелочам. Уж сожгли бы дотла. А тут вроде попугать хотели. Только неясно, кого? Тебя, Максима или техника Вову? А типография наша отличается от таких же тем, что другие люди в ней работают. Пусть Федор Афанасьевич разберется.
– Ты, как всегда, права. Позвоню.
Андрей успокоился и стал собираться на работу. Марина загрузила детские вещи в стиральную машину. Все в их двухкомнатной квартире было привычным, удобным, обжитым. Ну, не получилось пожить в коттедже с ребенком. Зато, как говорится, «семья воссоединилась». Не может же Марина оставить одного мужа один на один со всеми проблемами.
Марина задумалась, кого привлечь к семейному расследованию. Андрей и так занят. Мама ничего о родне дяди Васиной знать не может, зато примет все близко к сердцу, будет волноваться, не спать ночами. Может, Иру Савельеву? Вот уж кто точно не проболтается. Только ее муж…
Никита, муж Ирины Савельевой, был человек-загадка. Марина была свидетелем его очень специфической реакции. В тот день Ирина пригласила Марину в театр имени Пушкина на спектакль с участием Сергея Лазарева. Ирине нравился этот артист, еще когда он пел в составе группы «Смэш». А Марина, хотя и предпочитала более низкие мужские голоса, с удовольствием приняла предложение Иры. Она понимала, что после рождения ребенка надолго потеряет свободу перемещения, и не упускала возможности посетить хороший концерт, выставку или спектакль. Марина с Ирой вместе приехали из редакции на такси, а мужья должны были присоединиться к ним позже.
Выдался теплый октябрьский денек, вечер был тихий, безветренный. Подруги с удовольствием остались ждать своих мужчин на улице. Они стояли на Тверском бульваре напротив входа в театр у края тротуара. Ирина рассказывала, что недавно один известный радиожурналист в эфире сморозил: «Как сказала Ахматова, нам не дано предугадать, как наше слово отзовется».
– Похвально, конечно, что народ стал уважать Анну Ахматову. Но надо же ее читать, прежде чем цитировать в эфире, чтобы не приписывать ей слова Тютчева.
– Да, а то получится, как с Пушкиным: «Ахматова – наше все».