В это время Никита показался в толпе, помахал им рукой с банкой пива. Обе подруги помахали ему в ответ – и в то же мгновение их обрызгала водой из выбоины машина, проехавшая у самого поребрика. Джип с затемненными стеклами, не снижая скорости, поехал дальше в сторону Никиты, а Марина с Ирой растерянно разглядывали грязные брызги на ногах. Никита, видя это, разозлился, рванул колечко на крышке банки и метнул в машину. А сам чисто рефлекторно – упал на тротуар, ногами к машине, руки на голову. Мгновенно раздался визг тормозов, машина остановилась, дверцы – настежь, четыре мужика в камуфляже выпрыгнули и попадали на землю. Когда банка коснулась лобового стекла, все они лежали таким же образом: головой от предполагаемого центра взрыва.
Никита очнулся первым. Он-то знал точно, что кинул не гранату. Очень профессионально перейдя из положения «лежа» в положение «в упор лежа на руках», Никита побежал с низкого старта. Пробегая мимо девушек, он бросил: «Встретимся у кассы» – и исчез. Камуфлированные мужчины, встали, посмотрели на банку, потеки пива, покрутили головами, видят, что шутник скрылся, резко погрузились в джип и уехали.
Назавтра Ульяна рассказала Марине эту историю, как анекдот, вычитанный в Интернете. Кто-то из прохожих успел выложить свои впечатления на Московский городской сайт. Марина заглянула в комментарии и нашла такой.
«Это мы, СОБР, ехали на джипе на одну встречу, торопились, нечаянно двух девушек обрызгали. Вижу, мужик со злобной рожей рванул чеку, метнул гранату, а сам, как положено, залег ногами к эпицентру. Я – по тормозам, очнулся – уже лежа на мостовой, и все наши – так же. Это рефлекс такой, а мужик сам на свою удочку попался. Мы бы его нашли, но времени не было. А перед девушками извиняемся».
Сразу несколько пар девушек ответили собровцу, что претензий не имеют, и намекнули на возможность продолжения знакомства. Марина посмеялась, рассказала Ульяне, кто на самом деле были эти девушки, но не стала ничего писать. Ульяна страшно удивилась, что этот случай – реальный, да еще и произошел с ее знакомыми. Потом она задумалась и мечтательно сказала:
– Как приятно, наверное, Ире, что Никита за какие-то брызги готов сражаться с обидчиками своей жены.
– Да, приятно. И вдвойне приятно, что у него под рукой боевой гранаты не оказалось. Слышала бы ты, как Ира его расчихвостила! Прямо, как учительница – провинившегося школьника. Он только виновато улыбался. А потом взял ее руку и поцеловал. Так легко, естественно, привычно.
– Да ты что! А она?
– А она замолчала, как будто забыла все слова. И так они посмотрели друг на друга, что им и театр не нужен. Молодожены – что с них взять?
– А дальше?
– Что могло быть дальше? Никакой танк не проехал, прибежал взмыленный Андрей – и мы вошли в зал под третий звонок. Спектакль был отличный.
Марина задумалась над хорошей подготовкой Никиты. «В прошлом – спецназ либо «горячие точки». И сейчас постоянные тренировки. А вот работает он явно не в частной охранной фирме, врут они с Ирой оба. Не зная Иру, могла бы заподозрить, что ее муж – террорист. А так остается думать, что он – из наших силовых структур. А если так, то не повредит ли это Пете? Нет, Ира с Никитой не подходят. Остается Ульянка, она как раз сегодня придет».
Ульяна забежала в обед. Она принесла в этот раз большой пакет яблок.
– Яблоки, надеюсь, ты ешь?
– Только зеленые.
– Вот, черт, хоть бы предупредила.
– Не ругайся при ребенке, а яблоки я почищу. Зачем ты мне приносишь «передачу», я же не в больнице?
– А у меня сегодня яблочный день, завтра – чистка печени. Профессор говорит, что надо исключить все неблагоприятные факторы. Но я смотрю, у тебя плохое настроение. Может мне в следующий раз придти, когда у тебя пройдет хандра?
– Не обижайся, проходи, не стой, как чужая. А я просто не выспалась. Мой «орел» вчера в самолете проспал весь полет, не шелохнулся, и с вечера после купания уснул на часок, а потом все, началось гуляние. Ульяна, мне твоя помощь очень нужна.
– Конечно, помогу, если в моих силах. Мне можешь не чистить, в кожуре – половина всех витаминов. Дай ножик, я сама разрежу. – А это что? – Ульяна только сейчас обратила внимание на негромкую музыку, доносящуюся из комнаты.
– Французские импрессионисты: Дебюсси, Сен-Санс, Равель. Сейчас – «Лебедь» Сен-Санса.
– Это ты себе или ребенку ставишь?
– Ребенку, естественно. Я ему каждый день что-нибудь новенькое ставлю, чтобы музыкальный вкус вырабатывался и слух развивался. У нас много дисков: популярная классика, фольклор, барды, джаз, рок, песни советских композиторов, танцевальные мелодии.
– И что он больше любит? Вкус определился?
– Не иронизируй, два лидера хит-парада уже есть: «Утренняя гимнастика» Высоцкого и колыбельная про котика в моем исполнении. Ой, подожди, я сменю, а то «Болеро» слишком тревожно звучит. Я лучше Огинского поставлю.
– А помнишь, Бронислава тебя пыталась уесть? Она спросила, знаешь ли ты, как называется мелодия твоего сотового телефона.
– Да, а перед этим она уточнила, что я в музыкальной школе не училась.