Хозяин сел – как следовало – во главе стола; напротив, на другом конце, устроилась его супруга – полная женщина лет тридцати пяти, в изысканном домашнем туалете, с прелестно убранными волосами, почти без украшений. Её лицо на редкость красили глаза – того было вполне довольно. Глаза – продолговатые, с особенным разрезом, смотрели будто бы рассеянно… Точнее говоря – с рассеянным покоем. Казалось, что хозяйка дома счастлива.
По левую руку хозяйки сидел молодой господин в сюртучке ярко-синего цвета и горчичном атласном жилете. Он был представлен как книгоиздатель, владелец типографии Адольф Александрович Плюшар. С ним рядом усадили Шарлеманя.
Против Плюшара, справа от хозяйки, сидел холёный, в меру полноватый, весьма приятный господин лет сорока. Глаза его, подёрнутые меланхолией, ясно свидетельствовали о родстве с хозяйкой. Предположение довольно скоро подтвердилось – то был, в действительности, брат Сапожниковой – Яков Иванович Ростовцев, генерал.
Подле Ростовцева расположилась пожилая пара – князь и княгиня Лаховские. Супруг – дородный, крупный, с седыми бакенбардами, с обширной лысиной на голове, имел довольно добродушный вид – но с некоторой хитрецой, даже с лукавством. Его женой была худая маленькая дама, сильно напудренная, с явно крашеными волосами, одетая при этом строго, даже чопорно. Она любезно, но бесцветно улыбалась.
Чуть поодаль от Шарлеманя, по правую руку хозяина, сидел субтильный господин довольно благостной наружности, в изысканном, хоть и не броском платье, с глазами, скрытыми за золотым пенсне… Он был представлен доктором Браженским, профессором психиатрии.
– Доктор намеревается лечить мою золовку, Ольгу Семёновну, она страдает истерией, – сказала госпожа Сапожникова. Доктор подтвердил её слова сдержанным вежливым поклоном.
– Однако я предполагаю, – прибавила она, понизив голос и чуть наклонившись в сторону Плюшара, – что все душевные недуги происходят от неверия. Больной душе нужен не доктор, но духовник. По-моему, пилюли для души – одна насмешка.
Её супруг на это замечание смолчал, хоть и поморщился. Зато князь Лаховской мгновенно оживился:
– Вы слишком верите попам, Пелагея Ивановна. Да только между ними попадаются такие лицедеи, что будут не в пример иным актёришкам. Вот я знавал, к примеру, одного…
Но, немедленно сжатый за локоть супругой, князь тут же оборвал себя на полуслове.
– Нет, это ваши лицедеи, князь, давно погрязли во грехе, а оттого и вас смущают, – ответила ему хозяйка с деланным укором. – Театр – ещё хуже, чем душевная болезнь!
Княгиня Лаховская кивнула с виноватым видом. А господин Плюшар нагнулся к Шарлеманю и пояснил:
– Князь Пётр Александрович – известный драматург. Комедии, прелестнейшие водевили. «Встречу незваных» помните?
– Да я не театрал…
– Ах это! – снова оживился Лаховской. – «Встреча незваных» – моя очень давнишняя вещь. Пьеска когда-то шла с успехом, хотя была довольно незатейливой. Весёлый партизанский музыкальный опус…
– Зато какой накал патриотизма! Представьте – музыкальный водевиль про русских партизан против французов!
– Князь воевал с французом в ополчении, – с гордостью вставила слово княгиня.
– Его сиятельство у меня в доме завсегда в почёте, – сказал весомо Алексей Семёнович. И добавил, обращаясь к жене:
– Пелагеюшка, вы потчуйте гостей.
Стол у Сапожниковых был замечательно хорош. Гостям на первой перемене блюд было предложено разнообразие закусок: соления и овощные маринады, суфле, поджаристые расстегаи, нежнейшая налимья печень. Помимо этого, для господина Шарлеманя подали блюдо с гусиным паштетом. К закускам прилагался разнообразный выбор лёгких вин…
Затем хозяйка вновь взялась за колокольчик, и два лакея вынесли кокотницу с дымящимся грибным жюльеном и entrements.
Пока всех гостей обносили горячим, книгоиздатель Плюшар оживил разговор:
– А не желаете ли анекдотец? Передаю с рассказа Александра Смирдина.
Он обратился к Шарлеманю:
– Вы с Александром Филипповичем Смирдиным в знакомстве?
– Это не тот ли, что владелец книжной лавки?
– Он самый.
– К сожалению, лично не знаком.
– Если хотите, познакомлю – он мой товарищ. Смирдин, по большей части, торгует моими изданиями.
– Что ж, буду рад. Премного благодарен.
Плюшар быстро кивнул и обратился к остальным:
– Так значит, давеча явился к Смирдину купец Петрищев. Этот Петрищев выстроил особнячок, да и решил заняться обстановкой кабинета. С тем приобрёл стеллаж красного дерева – ради устройства собственной библиотеки. А книг, помимо Библии, да Псалтыря, в его дому не обнаружилось.
( Хозяин усмехнулся, а гости негромко, деликатно засмеялись)
Плюшар продолжил:
– И вот с такой своей бедой пришёл он к нашему книготорговцу за советом. Смирдин ему порекомендовал Словарь – 10 томов, в обложках из хорошей чёрной кожи, с золотым тиснением на корешках… Солидно и эффектно. Петрищев его тут же и купил.
– Ну так и я похожий приобрёл – давным-давно. Теперь стоит в моей библиотеке в кабинете – и не без пользы, – почти обиженно сказал хозяин.
