Князь, автор этого брака, готов был провалиться от стыда. Воительницы были в бешенстве, награждая князя злобными взглядами и ледяным презрением. Они намекали ему, что пора завязывать со словоблудием, чтобы не потерять остатки лица. Но вина, плещущаяся в сознании князя, не давала ему успокоиться.
Подкатил обвешанный металлом ГАЗ-66. Броневик скрипнул тормозами и встал, качаясь на рессорах. Иван Васильевич выделил для операции лучший из своих «танков», переделанный из грузовика, захваченного у суздальцев в прошлом году.
«Шестьдесят шестой» был вооружен спаркой 12,7 мм «Кордов», приспособленных для курсового и бокового огня. Зад броневика прикрывал «Печенег». В бортах были проделаны бойницы для автоматов.
Командир подразделения амазонок выпрыгнула из кабины. Главная жрица брезгливо отодвинула князя и вышла ей навстречу. Эта сухая, жилистая, вибрирующая словно струна старуха, презирающая всех и вся, вдруг неожиданно ласково обняла ее, сказав несколько слов на ухо. Остальные подняли руки в прощальном салюте.
Девушка махнула, приглашая в машину. Ребята полезли в кузов. А мне амазонка предложила сесть в кабину рядом с собой. Она мягко и ненавязчиво оттеснила меня к водителю, а сама устроилась у окна. Сидеть в середке, да еще с каким-то дурацким кульком в ногах, было неудобно.
В задней стенке кабины зияла дыра, которая вела на пулеметную площадку. Оттуда немилосердно дуло. Вдобавок амазонка, нисколько не стесняясь, почти легла на меня, шепча что-то на ухо шофёру.
Закончив секретные переговоры, девушка безо всякой надобности осталась висеть на мне, наваливаясь пышной и крепкой грудью. Я слегка повел плечами, показывая, что хотел бы освободиться. Амазонка как бы невзначай поставила руки между моих ног, коснулась эрегированного члена и села как ни в чем не бывало. Только грудь заходила от взволнованного дыхания, а голубые глаза засияли мягким, чувственным светом.
– Мы сейчас поедем на стрельбище, – пояснила она низким, чуть хрипловатым голосом. – Потом отдых и ближе к полуночи выступим.
Голос девушки был смутно знаком. Я слышал ее раньше, только не мог вспомнить, когда. Может, во дворце, может, где-то еще. Я давно усвоил, что «дикие кошки» никогда ничего не делают просто так. Я стал размышлять, чего могут хотеть от нас тетки в черном.
– Хорошо. А какая нам поставлена задача? – попробовал я задать прямой вопрос.
– Освободить Рогнеду, – с легким удивлением ответила девушка.
– Зачем амазонкам штрафники с Покрова? – настойчиво спросил я.
– Узнаешь.
– Меня это напрягает, – возразил я. – Не люблю играть втемную.
– Никто не играет с тобой втемную… Данилка, а ты меня вправду не узнал? – спросила амазонка, стягивая маску. – Это ведь я, Клавдия.
И действительно, это была она. Девчонка, которая когда-то пела с Ганей у костра, стала взрослой. Ее тело расцвело, оформилось, налилось силой. Амазонки знали, как превратить женщину в боевую машину, не лишив ее привлекательности.
Однако к молодому лицу девушки прочно пристал отпечаток страшного ремесла «дикой кошки».
Улыбка не могла скрыть жесткий, внимательный взгляд. Складка между бровями говорила о постоянном напряжении воли. А наметившиеся носогубные складки вместе со слегка опущенными уголками рта свидетельствовали о страхе, ярости и глубокой грусти, которые часто испытывала амазонка.
– Занятно, – сказал я. – Не ожидал.
Девушка сделала усилие, пряча личину ночной убийцы.
– Вот мы и встретились, – произнесла она проникновенно и нежно.
Мне почему-то вдруг захотелось выпрыгнуть из машины, найти цветов среди выгоревшего леса и принести их ей, любимой и единственной, говорить нежные слова и носить Клавдию на руках.
Но тут же я вспомнил маму Веру, которая при каждом удобном случае повторяла: «Никогда не верь «дикой кошке». Наваждение прошло.
– Это все здорово, – заметил я. – Но давай договоримся. Мои ребята – в моем подчинении, твои – в твоем.
– Хорошо, – не стала спорить амазонка. – Моим девочкам нужно огневое прикрытие. Ты пойдешь с первой тройкой, а твои ребята со второй и третьей. Задача – валить всякого, кто будет мешать.
– Мобильная огневая группа из трех бойцов гораздо лучше… – начал я, как вдруг услышал сзади в кузове перебранку.
Что-то орал Кастет, а Семен ему вторил. Амазонки явно не прониклись идеей крутизны «конкретных пацанов» и отвечали резко, насмешливо, с сознанием собственного превосходства. «Сейчас начнется», – пронеслось у меня в голове. Я нырнул в разгрузку и извлек РГД-5. Ожидая самого худшего и с тревогой вслушиваясь в доносящиеся звуки, стал выкручивать взрыватель.
– Ну, договаривай… – нетерпеливо сказала амазонка.
Клавдия вопросительно посмотрела на меня, показывая, что этот вопрос непременно нужно решить здесь и сейчас.
– Потом, – бросил я.
Скрутив УЗРГМ, я воткнул на его место и до упора завернул специальный запал.
– Это зачем? Ты что придумал?! – закричала Клавдия, пытаясь меня остановить.
Меньше всего мне хотелось объяснять ей, тем более сейчас, когда в кузове стихли голоса и началась какая-то возня.
– Сидеть, коза, – рявкнул я, выскакивая на пулеметную площадку.
