Ганя положила мне голову на грудь, слушая, как бьется сердце. Мне ничего не осталось, как сомкнуть руки на ее талии и замереть.
Обнимаясь с княжной, я почувствовал себя довольно глупо. Я видел, как Рогнеду раздевал Дубло, я еще не отошел от мерзкого разговора с ее отцом. Жестокие и обидные слова требовали отбросить ее и уйти прочь.
Но нежное тело девушки говорило совсем другое, отчего не хотелось знать ничего, кроме мягкого тепла, исходящего от нее.
– Мне иногда стыдно, что он мой отец, – произнесла она. – У него ложь в каждом слове. Не верь ему.
– А я и не верю.
– Он торгует мной, как телкой на базаре. Кому он только не обещал меня. Обидно… И всегда он обосновывает это благом государства. Мне никто не смог помочь. Я продана и предана всеми. Жить не хочется.
– Вот как… Не знал.
– Надеюсь, ты не хочешь стать князем? – спросила девушка.
– Нет, и вообще не хочу жениться, – совсем растерялся я.
– С тобой хорошо, – сказала княжна. – У нас так здорово получалось держать зал. Ты угадывал, чего хочу я. Я чувствовала тебя. Жаль, мы никогда не будем вместе. Этой осенью меня отдадут за сына князя Иннокентия.
– Ты не хочешь?
– Говорят, он извращенец. Но такова моя судьба, быть платой за мир.
– Все пройдет, – сказал я, гладя ее по спине.
Близость девичьего тела заставила напрячься член.
– Это лишнее. Извини, – сказала Рогнеда, отодвигаясь. – Мне пора.
– Конечно, – ответил я.
– Я хочу подарить тебе кое-что. Там, куда ты отправишься, тебе нужна будет не золотая сабелька, а вот это.
Девушка сняла со спины свой меч и бросила мне.
– Мы никогда не увидимся больше. Помни меня, Данилка. Помни этот вечер. Я не притворялась сегодня на балу. Ты мне действительно нравишься… Ты мне всегда нравился…
Княжна убежала. В темноте лязгнула потайная дверца».
«Вот это африканские страсти, – иронически заметил Эндфилд. – Чем только перед смертью люди не забавляются».
Воспоминания кончились. Все увиденное было аккуратно записано. Мир прошлого понемногу стал отступать перед нынешними проблемами экзистенции.
Джек никак не мог успокоиться. Он сравнивал чистую девочку тех лет и бессмертную ведьму, которой она стала.
Думал он и о том, что заставило Нику создать его, тень давно умершего властителя – старая любовь, тоска, желание все вернуть. Или это был расчетливый выбор Управительницы Жизни, у которой из всех человеческих чувств осталась одна жажда власти.
Но то, что он увидел, заставило его всерьез задуматься. Пусть бессмертная ведьма продавала и подставляла Эндфилда. Пусть она выставляла свои чувства или их имитацию напоказ и использовала их в качестве средства управления.
Все равно старая любовь сидела в бывшей императрице занозой, и манипуляторские приемчики бессмертной крутились вокруг чего-то настоящего, что испытала она тогда.
Капитан понял, что внутри бесчувственной Управительницы Жизни где-то очень глубоко все равно осталась та девчонка, что прощалась на мосту с тем, кем он когда-то был. У этой девчонки не стыдно попросить помощи.
Сейчас самое время. Его никто не слышит. «Драконы» не прилетят. Всем прочим в голову не придет искать бывшего майора ВКС за десятки килопарсек от галактики Млечный Путь.
Впрочем, раз Ника заточила его сюда, наверняка за планетой, а может, и всем скоплением ведется наблюдение. Далеко, чтобы Капитан Электронная Отмычка не почувствовал, стоят станции слежения. Они пеленгуют биоизлучения, отслеживая, в какой форме находится узник и какие эмоции его одолевают.
«Если так, – решил Эндфилд, – самое время устроить немного помех на линии».
Следующие дни, как только Млечный Путь достаточно поднимался над горизонтом, попадая в конус фокусировки, Капитан отбивал морзянкой: «Белый Тигр вызывает Огненную Лису», пока установка не перегревалась.
Дав ей остыть, он снова слал запрос. Под конец ему это прискучило, и в эфир полетели сигналы: три точки, три тире, три точки.
Так продолжалось, пока Млечный Путь не покидал зону передачи. Прошла неделя, прежде чем Джек приказал себе остановиться. Будь в пространстве установлена хоть какая-то система наблюдения, необычную активность наверняка заметили бы.
Надо искать другой путь. Он был, но… Джек скорее бы согласился выйти на поверхность Беты без скафандра.
Капитан стал уговаривать себя, словно ребенка: «Пойми, продуктов осталось очень мало. Производить их ты не можешь. Не можешь и выбраться отсюда. Сколько не растягивай свой блокадный рацион, смерть на пороге. А значит, сделай это. Телепатическое восприятие отчасти работает на нефизических принципах, оттого у него есть шанс преодолеть барьер вокруг скопления и напрямую связаться с той, кто может помочь».
И сам отвечал, что, поступив таким образом, рискует потерять память, волю, разум, снова стать марионеткой бессмертной ведьмы.
В ответ он шептал самому себе: «Живи сегодня, чтобы победить завтра. Что бы Управительница снова ни сотворила, это лучше, чем смерть». Он выберется, освободится и снова очистит себя от команд бессмертной твари, которой стала девочка из Владимира».
