Дэмьен знал об Элле многое, но она никогда не рассказывала ему про Грейс. Она никому не рассказывала про Грейс. Воспоминания были слишком болезненны.
– Моя лучшая подружка. Мы познакомились, когда с Эндрю переехали к тетушке Кейти в Лос-Альтос после смерти родителей. Она жила в соседнем доме. Нам было по семь лет, и мы были хулиганки. Она умерла в год перед выпуском. Ей было всего пятнадцать.
Дэмьен тяжело вздохнул.
– Такая юная. Мне так жаль, Элла.
– Мне тоже. – Элла всхлипнула.
Немного помолчав, Дэмьен спросил:
– Ты не хочешь рассказать мне о ней?
Элла пожала плечами:
– Чем вы с ней занимались?
– Ой, ну я не знаю. Да всем чем угодно. Всякие девчачьи штуки типа одеваться и краситься. Мы играли в куклы и в домики, когда были маленькими. Ей тоже нравилось писать. В старших классах мы вместе делали школьную газету. Хм-м, что еще? Ее папа по воскресеньям водил нас в сквер Джирарделли за мороженым. Воскресное мороженое, говорил он. И мы всегда смеялись. Нам было весело вместе.
Дэмьен сжал ее руку.
– А как она умерла? – тихо спросил он.
Элла совсем упала духом. Всплывающее сквозь воспоминания чувство вины охватывало ее.
– У Грейс были проблемы, – начала она. – Ну, то есть у нас у всех были проблемы, но ей стало еще хуже, когда ее родители развелись.
Она рассказала Дэмьену, что после развода родителей Грейс, которая была очень близка с отцом, впала в депрессию, потому что он уехал на другой конец страны. Родители решили, что Грейс останется с матерью в Лос-Альтос. Здесь были ее школа, друзья, Элла и все остальное. Чем меньше перемен в жизни, тем лучше для Грейс, считали ее родители.
Но Грейс было трудно справляться и с теми переменами, что уже произошли. У нее под глазами появились непроходящие синяки. Она говорила, что занимается по ночам. Но Элла подозревала, что у Грейс бессонница и что занятия тут ни при чем. Грейс вовсе не занималась. Ее отметки ухудшились.
Потом у нее на руках появились порезы. Элла узнала об этом, когда однажды заметила их на перемене. У Грейс задрался рукав платья, и Элла увидела ярко-красные шрамы длиной в несколько сантиметров на светлой коже выше локтя.
Она ахнула и схватила подружку за руку.
– Что ты наделала?
Грейс отвела глаза, опустила рукав платья и зашикала на Эллу. Но Элла не сдавалась. Она затащила подружку в неисправную кабинку в туалете.
– Покажи, – велела она Грейс.
– Нечего там смотреть. Пошли. Мы опоздаем на урок.
Элла загородила ей путь:
– Никуда мы не пойдем, пока ты не покажешь мне руку.
– Да тише ты. Нас услышат.
В туалет как раз зашла Белла Филдс с компанией. Они верещали, как стадо цыплят. Сквозь щелку в двери кабинки Элла смотрела, как они, выстроившись перед зеркалом, красили глаза и мазали тональником и без того накрашенные лица.
Элла снова обернулась к Грейс. Под ее взглядом та неохотно закатала рукав. Поглядев, Элла со свистом выдохнула. Порезы не были глубокими и уже начали заживать. Но кожа вокруг них была красной и воспаленной.
– Другую, – указала Элла на правую руку Грейс.
– Я только на левой, – смущенно пробурчала она.
– Но почему? – Элла была напугана за подругу.
– Мой психолог говорит, я виню себя в своей дерьмовой жизни.
– Твоя жизнь не дерьмовая. Она просто… Она стала другая, чем раньше. Но ты привыкнешь, и все снова будет нормально и так же здорово.
– Это новое нормально – дерьмо.
Прозвенел звонок.
– Надо идти. – Грейс открыла дверь кабинки. Выражение ее глаз было мрачным. Элле так хотелось, чтобы в этих глазах снова светило солнце.
– Приходи ко мне ночевать, – предложила она. – Я попрошу Кейти сварить нам макароны с сыром, как ты любишь, и потом будем смотреть
Крошечная улыбка пробилась сквозь мрачное выражение Грейс.
– Звучит неплохо.
– Да так и будет, – Элла обняла ее.
Грейс пришла к пяти. Они набросились на макароны с сыром. Потом еще съели мороженое и уселись на диван смотреть
– Да нормально, пусть заходит.
– Точно? – спросила Элла. Она не хотела оставлять Грейс. Сегодня был их девичий вечер.
Грейс кивнула:
– Я что-то устала. Наверное, пойду лягу. Нормально, если я сперва приму ванну?
– Абсолютно. – Элла проводила Грейс наверх, дала ей полотенце и одну из своих бомб для ванной, теплую сахарную ваниль. Она даже зажгла ей любимую свечку с кокосом и авокадо. – Я скоро приду. Расслабляйся. Не спеши.
Обняв подружку, она вернулась на диван к Майку.
Элла сидела с Майком и слышала, как наверху в ванной льется вода. Постепенно она начала засыпать, и Майк, поцеловав ее на прощание, ушел. Элла проснулась в два часа ночи и, чувствуя себя виноватой, поплелась неверными шагами в спальню, где Грейс давным-давно заснула, не дождавшись ее. Элле было страшно стыдно, что она оказалась фиговой подружкой и бросила Грейс одну. Она не могла поверить, что заснула вот так на диване. Надо было ей сразу отослать Майка домой. Все равно они увиделись бы завтра. Они собирались в кино.
