Они нашли бар за углом и заказали закуски. Элла рассказала все, что знала из того, что ей рассказали Натан и Дэмьен и что она успела прочесть за сегодня. Кроме новостей о бесплодии Дэмьена. Это была не ее тайна, и она не хотела его предавать.
Спустя три мартини для Дейви и два стакана воды со льдом для себя, Элла описала семь месяцев, прошедшие до аварии, и посмотрела время на экране телефона. Десять вечера. Ей предстояли бессонная ночь и необходимость написать десять тысяч слов – и ни малейшего понятия, как с этим справиться. Она едва могла соображать.
Дейви допила мартини и опустила стакан.
– Помнишь, ты только вернулась из больницы и спросила меня, не говорила ли ты мне там чего-нибудь, что показалось бы мне странным? Я тогда не думала, что это может иметь значение, но после того, что ты мне сейчас рассказала, может быть, это все-таки важно.
– Что это? – У Эллы закололо в груди.
Дейви наклонилась к ней:
– Ты сказала мне, что хотела бы никогда не говорить Дэмьену, что хочешь ребенка. Тогда я подумала, это из-за того, что ты переживала из-за аварии и Саймона, из-за всего. Но ты не думаешь, что…
Дейви продолжала говорить, но Элла ее не слушала. У нее тряслись руки. Она поняла, что она сделала. Элла хотела забыть не Натана. Она хотела забыть о том, что всегда хотела ребенка. Она хотела верить, что никогда не хотела детей. Как Дэмьен.
Резкая музыка ворвалась в Эллино ухо. Высунув руку из плотного кокона из одеяла и простыней, она зашарила по прикроватной тумбочке в поисках телефона.
– Алло, – простонала она в трубку, наконец найдя ее.
– Ты где? Я уже полчаса тебя жду! – раздраженно гаркнул Эндрю. Было слышно, что он расстроен. Он действительно ненавидел покупать одежду.
Элла взглянула на часы. Четверть второго. Она написала ему прошлой ночью, что встретится с ним, но забыла поставить будильник.
– Бегу. Двадцать минут. – Откинув одеяло, она потащилась в ванную.
– Как, ты еще спала?
Она не просто спала, она серьезно отрубилась. Она проспала два будильника. Она с трудом вспомнила, что действительно выключала кнопку на часах.
Она рухнула в постель в пять утра, больше не в состоянии держать голову вертикально, а глаза открытыми. Какое счастье, что она нашла черновик статьи с прошлого лета, иначе ей не удалось бы уложиться в дедлайн.
Элла встретилась с Эндрю в Эспрессо-баре в Вестфилд-Центре. Замотанная в толстовку, джинсы и угги, с глубоко надвинутой на мокрые волосы кепкой, Элла приподняла светоотражающие очки, и Эндрю улыбнулся.
– Что, трудная ночь?
– Писала до утра. Но сперва кофе.
Со стаканом ванильного латте с двойной дозой эспрессо в руке Элла повернулась к брату:
– Ладно. Покажи, что ты уже присмотрел.
Он протянул ей пустые ладони.
– Ничего.
– Совсем? Что же ты делал весь этот час?
– Ждал тебя.
– Ты безнадежен. Пошли.
Пихнув его в плечо, Элла повела брата к эскалатору, ведущему на верхний этаж, где продавали мужскую одежду.
– Расскажи пока про девочку, – сказала она, отхлебывая кофе.
– Кори? – Лицо Эндрю осветилось. Он ухватился за движущиеся перила эскалатора. – Она классная. Не, неверное. Она настоящая. – Его улыбка еще расплылась. – В ней нет ничего фальшивого, понимаешь? – Он пошевелил бровями.
– Стоп, – Элла стукнула его в грудь. – Нечестно.
Эндрю посерьезнел.
– Она не похожа на других девушек, с которыми я встречался.
– Хочешь сказать, у нее есть мозги? – поддела его Элла.
– Завышенные ожидания, – отрезал он. – Понимаешь, многие из тех, с кем я работал, очень много хотят за небольшую работу. А Кори – нет. Она работает на износ. – Он скривился и откашлялся. – Прости. Я хотел сказать, она въезжает. И заслуживает всего, что получает. Она искренняя с другими. В общем, классная, как ни посмотри.
– И вы уже два месяца встречаетесь? Как это ты мне раньше не рассказывал?
– Она занимается маркетингом в «Талберт и Дин».
Элла нахмурила брови.
– Это они стали твоим инвестором?
– Угу.
– А.
– Мы это не афишировали, но теперь, когда все стало всерьез, мы больше не хотим прятаться. Как там всегда говорила тетя Кейти: «Честность – лучшая политика», да? – Он пихнул Эллу в бок.
– Ну мне-то ты мог бы сказать.
– Я хотел, но… – Он пожал плечами. – Тебе самой хватало. Я не хотел добавлять.
Эскалатор привез их на мужской этаж. Элла коснулась руки брата.
– Я рада за тебя.
– Спасибо. Я хочу вас познакомить.
– Я тоже. Куда ты ее сегодня пригласишь?
Эндрю засунул руки в карманы джинсов.
– Не знаю. Куда-нибудь поужинать? А потом, может, в джаз-клуб?
– Впечатляет. Маленький братик вырос.
– Ну, когда-то это должно было случиться. – Он фыркнул. – Могу уже вести себя соответственно возрасту.
– Не, мне ты нравишься таким, как сейчас. Пошли посмотрим, что у них тут есть. – Она оглядела спортивную майку Эндрю, расстегнутую толстовку, выцветшие свободные джинсы и кеды конверс. Волосы у него были спутаны даже для серфера, а борода и усы давно не видели стрижки.
– Тебе нужна рубашка на пуговицах и темные джинсы. И я настаиваю, чтобы они были узкими. – Она указала на его обвислый зад. – И пиджак тоже будет нелишним.
При упоминании пиджака Эндрю побледнел.
