Обернувшись, я оказалась в его руках. Чмокнув меня в губы и развернув к столовой, первым прошел туда. Я уже привычно пристроилась за его правым плечом. И хотя в столовой можно было обойтись без приветствий, почтительно поднялись и аяши, и спасенные:
– Хедар Дилегра!
Воинов с «Лоджа» оказалось пятеро – высоких, плечистых, беловолосых, черноглазых и смуглых дицемертинов в черной форме военно-космических сил с офицерскими нашивками. Я тоже вытянулась в ответном приветствии по-аяшски, накрыв грудину ладонью.
Шестеро аяшей с заметным предвкушением ждали развития событий, которые закономерно последовали. Ведь дицемертины увидели меня – женщину в серой курсантской форме с нашивками Военно-космической академии Земли. И несмотря на их традиционную сдержанность, все пятеро вскинули белесые брови на высокие лбы и с удивленными улыбками почти синхронно выдохнули:
– Девушка?
– Землянка?
– Стажерка?
– На «Валтрае»?
Грисс знакомым движением наклонил голову к плечу, как если бы оценивал соперников или жертв. Затем спокойно, не без гордости представил:
– Первый пилот «Валтрая», арана Дилегра.
Наши штурмовики с трудом сдерживали улыбки и смех, глядя на удивленных дицемертинов – явление редкое и потому занятное. Еще бы, полный разрыв шаблона. «Баба на корабле аяшей» – раз, первый пилот, пусть и временно исполняющий эту обязанность – два, плюс фамилия «говорящая» – три.
– Дилегра? – глухо и даже растерянно выдавил «бас».
– Вера Дилегра, моя жена, – добил гостей Грисс.
– Простите, хедар, вы хотите сказать, что сквозь аномалию нас провела она? Девчонка? – это к «баритону» дар речи вернулся.
– Нет, мы вдвоем, у нас семейный подряд по управлению «Валтраем», захвату миров и уничтожению змеранов! – хихикнула я, просто не сдержалась, нервы сдали.
Мой хедар обернулся и укоризненно качнул головой, отреагировав на шутку, пришлось виновато пожать плечами. Но хохотавшие штурмовики и растерянные дицемертины даже Грисса не оставили бесстрастным, он кивнул всем с улыбкой. Затем, взяв меня за руку, провел к свободному столу и пошел за едой для нас. Пока мы с мужем ели, аяши старательно прятали смешки, поглядывая на ошарашенных новостями дицемертинов, которые с трудом сдерживались от разглядывания нашей «воинственной» парочки.
На сытый желудок нестерпимо хотелось спать. Ноги-руки отяжелели, в голове сплошная вата. В капитанской каюте я устало разделась и поплелась в санблок смывать пот, страх и напряжение, казалось, пропитавшие меня до костей. Потом завернулась в полотенце и вышла, мечтая об одном – упасть на кровать.
И увидела Грисса, который, похоже, решил переодеться – стоял спиной ко мне у разложенной койки, обнаженным до пояса, с чистой футболкой в руках. Спать сразу расхотелось, полуголый муж заставил забыть о неимоверной усталости. Мой взгляд самовольно прошелся по его широкой, очень мужской спине с перекатывающимся под гладкой светлой кожей мускулами. Затем нахально залип на упругих ягодицах и крепких, отлично развитых ногах, которые я бы с удовольствием освободила от штанов. Вот прямо спереди и начала бы раздевать этот эталон мужественности. Секунда-другая – и меня накрыла горячая волна возбуждения.
Грисс обернулся, явно ощутив мои чувства. Удивительные глаза моего аяша резко почернели от возбуждения, а крупные руки с длинными сильными пальцами отбросили футболку.
– Хочешь? – хрипло спросил Грисс, вдруг оказавшись возле меня.
– Очень хочу! – также хрипло призналась я и призывно улыбнулась. – Хочу ощутить себя живой. Поможешь?
Грисс развернул меня из полотенца и откинул его к футболке. Не мешкая, расстегнул штаны, приспустил, выпустив на свободу нетерпеливо вздыбившуюся плоть.
– Позволь тебе помочь? – Я потянулась к штанам, как мечтала минуту назад и так ярко представляла.
Мы торопливо сняли их вместе. Грисс потянул меня на койку и усадил к себе на бедра. Дальше… Страстный горячечный поцелуй, жадные, торопливые, обжигающие ласки – нам обоим хотелось почувствовать друг друга, дотронуться везде, соприкоснуться кожей, губами, телами. Слиться в стремительном порыве, когда закатываются от удовольствия глаза, а из глотки рвется глухой крик наслаждения.
В нашей крови кипела страсть, дикая, захватывающая, ненасытная. И мы утоляли ее, стремясь к друг другу в таком же диком сумасшедшем ритме. А уже в самом финале, дрожа от наслаждения, изливаясь, Грисс крепко-крепко прижал меня и, зарывшись носом в мою шею, прохрипел:
– Вера, я не смогу жить без тебя!..
Сжав его бедра своими, чувствуя, как каждая моя клеточка наполнялась живительной энергией и жаждой жизни, сипло ответила:
– Я очень-очень люблю тебя!
Пять минут мы сидели, стискивая друг друга в объятиях, боясь разлепиться, вдруг это наш последний раз. Но мой суровый хедар был в ответе не только за жену, но и за два экипажа. Поэтому нам пришлось быстро воспользоваться санблоком, потом я легла спать, а он ушел в рубку.