Лежавший возле кровати кибер показывал шесть часов утра, но спать больше не хотелось. Как и вставать, ведь за спиной в макушку сопел Грисс, даже во сне он прижимал меня к себе, согревая большим телом. Наше полноценное объединение Кровью Аяша практически завершилось, раз мы уже неосознанно тянулись друг к другу, поделиться энергией, дотронуться, соприкоснуться. Две половинки одного целого – это теперь про нас, причем буквально.
Ночное освещение не скрывало деталей обстановки, поэтому я лениво скользила взглядом по каюте, пока не добралась до свисающей со стула любимой туники с жирафом. Нахмурившись, я тяжко вздохнула: бедная моя сестричка. Страшно представить ее состояние, пока «Валтрай» возвращался на «Рушаз».
Летели мы двенадцать суток и четыре с половиной часа. Системы «Валтрая» медленно, но неумолимо отказывали одна за другой, и двести четырнадцать членов сдвоенного экипажа, включая нас с Гриссом, не знали, успеем ли мы вернуться до того момента, когда начнется критическое обрушение.
За это время мы дважды столкнулись со змеранами. В первый раз проводили напряженными взглядами исчезавший в воронке перехода хвост «ящера». И наверное, не только я мысленно радостно помахала ему вслед. Во второй раз тень и масса мертвого планетоида укрыла нас сразу от двух вражеских патрульных. Навигация сдохла одной из первых, координаты выставляли и расчеты делали вручную. Затем пришлось полностью отключить ИскИн от пилотирования. Растущие лавиной баги в системе принудительно меняли выставленный курс, уводя корабль не в ту сторону. Спали мы не более шести часов в сутки, слишком много работы привалило.
Спустя неделю в рубке появился Ладир, вот уж счастья было! Но приступить к своим обязанностям он сможет не ранее, чем через месяц – увы, последствия смертельного удара. Ему предстоит углубленная реабилитация, затем будет медкомиссия. При любом напряжении, физическом или эмоциональном, у Ладира начинался тремор и наливался кровью левый глаз, где была повреждена глазница. Поэтому пилотировать он не мог, зато составлял нам компанию и давал нужные советы.
Я ни разу не навестила в карцере бывшего напарника, не нашла в себе сил и сочувствия. Стоило о нем подумать, перед глазами летел мне в лицо стальной кулак озверевшего Матиаса Дариана и обмякал в кресле залитый кровью Ладир. Нет и нет!
Дальше мысли перескочили на другие, более приятные моменты. Я улыбнулась, вспомнив возросшие сексуальные аппетиты Грисса во время путешествия. И его настойчивое желание держать меня все время при себе. Даже не сразу сообразила, что он попросту ревновал. Не к аяшам – они свои традиции и реалии впитывали с молоком матери. В их уважительном и исключительно служебном ко мне отношении муж был абсолютно уверен.
А вот шестьдесят четыре дицемертина, беловолосых, высоких красавчиков с военной выправкой и харизмой, которые, как ему казалось, постоянно толкались возле «его сокровища», Грисс игнорировать не мог. Система вентиляции периодически барахлила, еще и химчистка работала едва-едва, а у наших экстренно эвакуированных гостей запасной одежды не имелось. Аяши, конечно, кое-чем поделились, но все равно дицемертинам приходилось ходить в облегающих мускулистые торсы футболках и штанах. Заметив меня, они порой «шалили»: играли бровями, подмигивали или разглядывали исподтишка.
В общем, мужу было спокойнее, когда я была в пределах его видимости. Хотя я считала, что в моем лице, единственной женщины среди двух сотен мужчин, наши гости просто искали отдушину, способ отвлечься от безделья, напряженной неизвестности и боли потери, ведь половина экипажа «Лоджа» – друзья и сослуживцы, с которыми огонь и воду прошли, – навечно осталась в системе Паея на погибшем корабле. Наверное, еще и поддержать меня таким образом хотели, узнав от своих пилотов, как нам в рубке тяжело приходилось. Ну и выглядела я тогда из-за усталости и тревоги не лучшим образом.
Спустя двенадцать суток чуть тикавший ИскИн доложил, что засек «неопознанный» корабль. В тот момент у меня в очередной раз внутренности от страха ледяным узлом скрутило. А когда спустя две минуты выяснилось, что мы натолкнулись на «Нодус», я чуть позорно не разревелась от счастья и облегчения. Пришлось сидевшему рядом Ладиру тихо успокаивать меня, пока хедар выходил на связь.
Тогда мы узнали, что экипаж «Валтрая» числился без вести пропавшим, ведь никто нас погибшими не видел, в отличие от горевшего «Лоджа». Командиры спасшегося каравана дицемертинов в своих рапортах красочно и от всей благодарной души описали, как героически «Валтрай» их спасал. С сожалением описав безвыходную ситуацию, в которой они вынуждены были нас оставить, прикрывая тыл пассажирским лайнерам. Надежд на наше спасение никто не питал, а отсутствие следов на месте сражения в системе Паея прибывшие спасатели объяснили логично и наиболее вероятно: аномалия засосала в голодную бездну все доставшиеся ей трофеи.