Мила мне более всего шероховатость,Будь то колючая щетина на щекахИль на руках мозолей грубоватость,Что в тяжких заработана трудах.И в гололёд песок на тротуарах,Мне добрая опора при ходьбе,И счастье наше в перпендикулярах,Никак не в параллельности земле.Но впрочем что же, я люблю и гладкость!Она ль не честность в лучших зеркалах?И, право, разве же не в радостьЗимою ровный лёд нам на катках?И женихам всегда отдохновеньеНа нежной коже их младых невест,И в мягкости их губ для них спасенье,Как, впрочем, и поболе скромных мест.К чему я это? А к тому лишь только,Что на бильярдном шаре жить нельзя!К тому, что соскользнуть с него недолго,И слава Богу, что неровная Земля!Немало кто кричит "НесовершененТот мир, где мы который век живём!",Но я кричу "Нет! Знайте, совершенен!Непревзойдён в несовершенстве он своём!"
Мчись, душа
Мчись, душа, во весь опорЧерез воды рек, озёр,Сквозь леса и сквозь поля,Через годы и века!Не сдержать порывов страсти,Как первейшей в мире властиНад сердцами и умом!Нам повсюду в мире дом,Где и плачут, и поют,Где излечат иль убьют,Где найдём мы тем для песен,Будь хоть грустен, будь хоть весел.И чувствителен поэт,Что тончайший инструмент,Как сыграешь — так споёт,Иль излечит, иль убьёт.
Прошу огня!
Во мне изжито всё, достойное бумаги,Да было ли когда-нибудь оно?Достойно ли слова мои звучали,И было ли честно моё перо?Быть может, жалкой и бездарной ложьюНесчастные листы я осквернил!Быть может, что нарушил волю Божью,Покуда я не ведал, что творил!Коль так, карать меня прошу без промедлений!Навеки опустевшей быть душе!Ни ложных чувств, ни смутных побуждений,Лишь смрадный дух подвала в серой мгле!Но коль живой огонь во мне светился,Коль не были пусты мои слова,Молю, пусть снова он до неба разгорится,Пусть отогреется теплом его душа!
