— Похоже, они вывели из криосостояния тело и восстановили кровоснабжение. Сообщают, что сделали операцию по пересадке сердца. Это весьма возможно. Но мозговая деятельность подавлена. Как было с тобой, пока я не вколол «церебролазерин». Русские, по-видимому, на этот риск не пошли. Побоялись, что пациент умрет. Предпочли иметь дело с «овощем»… Ой, прости, — смутился Жан-Люк. — …Телепередача многим показалась подозрительной. Американцы с китайцами не хотят, чтобы «Ailab» достался Москве. Поэтому дело рассматривает суд, на который давят со всех сторон. И тут всплыло, что вообще-то настоящая владелица компании — ты. Вступила в права с момента, когда Олег утратил дееспособность. В общем сложная юридическая ситуация. И похоже, что русские решили ее упростить…
Фарбенштейн оглянулся на дверь, перешел на шепот.
— В воскресенье снабжение твоего дьюара внезапно отключилось. Невероятное совпадение — аварийная остановка и главной системы, и дублирующей. Диспетчер на контрольном пункте не отреагировал. Потому что… — Врач содрогнулся. — Потому что скончался прямо за рабочим столом от внезапной остановки сердца… Спасла тебя счастливая случайность. У меня дома заглючил компьютер, и поскольку уикенд, проще было заехать в клинику, к рабочему компьютеру, чем дожидаться мастера. Я увидел сбой, вручную включил дублера. Потом долго уговаривал полицию не оповещать об инциденте прессу, это был бы ужасный удар по репутации клиники… И только вечером, когда всё было позади, меня как ударило. Это русские попытались убить мою Элен! Ты меня знаешь, я человек правил. Но я все их нарушил. Вчера, в понедельник, включил режим декрионизации. А сегодня… собственно, двадцать минут назад… — Снова взгляд на часы. — Сделал первую инъекцию и стал молиться. Но если бы я не пошел на этот ужасный риск…
— Они меня достали бы, — кивнула Елена. — Я поняла. Ты всё сделал правильно. Давай, коли вторую дозу. Я нормально себя чувствую, голова суперъясная. Мне надо выбираться отсюда, поскорей вставать на ноги. И спасать Алика.
— Нет, вторую дозу я тебе колоть не буду. — Фарбенштейн нервно замотал головой. — С меня хватило первой. Гляди, как руки трясутся. При второй инъекции вероятность летального исхода точно такая же: пятьдесят на пятьдесят. Один раз мне… то есть нам с тобой повезло, но испытывать судьбу еще раз я не стану. Это получится один шанс из четырех. В такие азартные игры,
— А как же? — растерялась Елена. — Ведь я меньше чем через сорок минут снова отрублюсь. И эти гады меня прикончат. Ты что, охрану к моему дьюару приставишь? Да и не хочу я назад в эту кастрюлю. Мне надо спасать Алика!
— Никакая охрана от русской разведки тебя не спасет. А чтоб они оставили тебя в покое, нужно сделать вот что. За дверью ждут нотариусы с подготовленным документом, по которому ты возвращаешь все права собственности на «Ailab» своему мужу. Тогда убивать тебя станет незачем. Снова заморозишься до тех времен, пока «церебролазерин» не пройдет весь курс испытаний с исключением сбоев. Думаю, ждать недолго — пару лет. И тогда вернешься в этот мир уже по-настоящему.
— Ага. И все время, пока я плаваю в бульоне, эти скоты будут глумиться над Аликом? Выставлять его напоказ? Поди еще накачивать всякой дрянью? Нет, Жако, это исключено. Давай, коли вторую дозу. Что будет, то будет, но Алика у них в руках я не оставлю. Лучше сдохну.
— Да как, как ты его из России вытащишь?! — взмахнул руками Фарбенштейн. — Что тут вообще можно сделать?!
— Не знаю. Мне надо подумать. Но назад в дьюар я не лягу. Коли свой укол! Раз нотариусы здесь, я подпишу любую бумагу, что освобождаю клинику от ответственности.
Из тридцати пяти оставшихся минут половина ушла на то, чтобы додавить Жан-Люка. Наконец он понял: пациентка не уступит. Сделался совсем бледен, губы задрожали, глаза вновь наполнились слезами, но спорить перестал.
— Тогда… Тогда если ты… выживешь… — И решительно: — Если ты выживешь, тебе надо уехать отсюда. В Швейцарии русские делают, что хотят. Куда уехать, куда? — забормотал он. — В Европе всюду так же, как здесь… В Америку плохо, это из огня да в полымя… В Англию, вот куда! Это единственная европейская страна, которая противостоит русским. Разорвала отношения с Москвой, засела на своем острове. На каталке, как угодно, но уноси отсюда ноги. Лети в Лондон, пока русские не узнали. Два-три дня у тебя есть, потом они разнюхают… Что еще, что еще? — Он лихорадочно постучал себя пальцами по лбу. — Возможны побочные эффекты. Даже неизбежны. Провалы в памяти. Соображать ты будешь нормально — как сейчас. И действовать адекватно ситуации. Но целые пласты могут выпадать из краткосрочной памяти. Если ты вдруг не понимаешь, где ты и почему, если ты дезориентирована, надо принять таблетку, и цепочка событий восстановится. Может быть, с лакунами, но по крайней мере ты ухватишь общую картину… Ах, что я трачу на это время! Если… то есть
