— Я же просил, не нужно обращаться ко мне так официально, — граф скривился в непонятной гримасе. — Каждый видит свое, так же как и люди могут один и тот же цвет называть по-разному. Нет одинаковых людей, тем более с одинаковыми возможностями и способностями, запомни это. Вскоре ты проголодаешься. Пойдем ближе к опушке леса.
Мне показались странными его слова, тем более что голода я совершенно не ощущал. Легкость и свобода готовы были поднять меня в воздух. О своих друзьях мне даже не хотелось вспоминать, настолько потрясающие ощущения испытывал я в данный момент.
Мы свернули с дороги и пошли по траве. Будучи человеком, я шел осторожно, высоко поднимая ноги, особо не разбирая дороги, но сейчас я шагал уверенно, не прилагая особых усилий. Граф, ушел в себя, то ли, прислушиваясь, то ли, размышляя над чем-то.
Неожиданно он замер, сел в траву, которая скрыла его живой изгородью, и потянул меня следом за собой. Я подчинился. Он указал куда-то, я не сразу увидел, на что он указывает. Граф вновь прислушался, я же не знал, на чем конкретном следует сосредоточить свой слух. Звуков вокруг по-прежнему оставалось много, хоть я и старался убрать ненужные.
Приложив палец к губам, показывая, чтобы я не выдавал нас лишними расспросами, граф сместился левее на метров десять. Я последовал его примеру, ощущая себя охотником в засаде, что оказалось почти чистой правдой. От этого понимания кровь начинала бурлить, подстегивая двигаться вперед.
Внезапно граф встал, отряхнулся и как ни в чем не бывало пошел вперед. Я оказался сбит с толку, не понимая, для чего были проделаны эти манипуляции. Оказавшись почти у самых деревьев, мы словно чего-то ждали.
И вдруг навстречу нам из-за деревьев вышла девушка. Я раскрыл рот от увиденного, настолько красивых просто не бывает: гладкая кожа, длинные ресницы, по плечам косы цвета ржи, фигуру «песочные часы» скрывало простое длинное платье, венок из подвявших васильков и ромашек украшал голову, в руках те же полевые цветы. Идет и бормочет себе что-то под нос, словно молится.
Я опешил. Жил я в этих местах уже давно, но такой красавицы не встречал. Не верилось даже, что это реальность, а не игра собственного воображения.
Девушка заметила нас не сразу. Рассматривая цветы, она, наконец, подняла глаза и, вздрогнув, замедлила шаг. Я даже с такого расстояния услышал долетевшие до нас обрывки молитвы.
Как она оказалась в столь позднее время в лесу, для меня было загадкой. Рассмотрев нас получше: нашу одежду и лица, девушка натянуто улыбнулась, узнав графа Экшелена. Это узнавание читалось на ее лице легким недоумением: почему граф здесь, да еще и пешком?
Поравнявшись с нами и немного осмелев, она произнесла:
— Добрый вечер граф. — И в нерешительности, не зная, что делать дальше: то ли идти, то ли остановиться и ждать пока первым уйдет граф, она замерла, как грациозная лань.
— Здравствуй, дитя мое, что так поздно ты делаешь в лесу?
— Я шла из соседней деревни и немного заблудилась.
Я услышал легкую стайку ее мыслей, словно взлетели белые лебеди: «сама не понимаю, как такое могло произойти, я же ходила этой дорогой много раз. Хорошо хоть нашла выход и не осталась в этом темном лесу на ночь».
Я почувствовал ее непонимание от произошедшего, ее легкий страх, осязаемой дымкой все еще следовавший за ней, будто бы шелковый платок, развивающийся шлейфом по ветру.
Она посмотрела на меня, и легкая дрожь пробежала по моему телу от самой макушки до пят. Такой искренний и открытый взгляд.
— Не стоит ходить одной, в этих лесах бродят не только голодные звери, — граф широко улыбнулся, и в этой улыбке что-то напугало прекрасное создание.
— Я лучше пойду, дома уже заждались. — Не теряя больше времени и чуть ли не переходя на бег, она поспешила в сторону деревни.
Я тут же повернулся к графу:
— Что ты сделал? — ветер дул в сторону леса и наш разговор для удаляющейся девушки слышен не был.
— Это твой первый урок или опыт, называй как хочешь. Голод вскоре возьмет свое, — терпеливо ответил граф.
Я не шелохнулся. Смысл того, что придется сделать, парализовал меня.
— Нет, я не стану, — я воззрился на графа с немым призывом, но тот был не преклонен. — Ты же видел ее, она само совершенство! — взмолился я, — У меня должен быть какой-то выбор.
Мысли вновь вернулись к тому крестьянину, которого притащил ко мне в подвал граф прошлой ночью.
— Он мертв. Если ты найдешь человека, который будет тебе давать кровь добровольно, хотя бы иногда, и не разгласит твою тайну… — он сделал многозначительную паузу, — а пока что придется довольствоваться тем, что есть.
— Каждый человек будет умирать? — В моих глазах читался ужас и где-то внутри начинал зарождаться гнев.
— Нет, конечно они не умирают, но в целях самосохранения и для того чтобы не раскрыть тайну нашего существования, не стоит их отпускать, — ответил граф с насмешливым раздражением.
— Но люди и так знают о вампирах!
