Сев под высоченную ель, нижние ветви которой не доставали до земли всего метр, а верхушка терялась в непроглядной тьме, заплакал. Красноватые слезы потекли по щекам, оставляя ели заметные борозды. Наконец, успокоившись, притянул колени к груди, положил на них голову, и замер. Было так приятно сидеть на мягком мху, чувствовать его бархат, это отвлекало. Ни одна ткань не дарила таких приятных ощущений. Я водил руками по пушистому верху темно-зеленого мха.
Мне удалось поймать мышь, так кстати высунувшуюся из норки. Ее кровь оказалась кисловато-горькой на вкус. Меня чуть не стошнило. Сделав два маленьких глотка, я выкинул в сторону обмякшее, пушистое тельце.
Густая темнота между деревьев неприятно двигалась, словно живое существо. Ветер раскачивал деревья, и они, поскрипывая, шевелились. Огромная еловая ветка, потревоженная ветром, задела меня своими острыми иголочками, слегка уколов. Потом еще раз и еще раз, уже сильнее.
Я оглянулся. Граф стоял за мной, одной рукой продолжая раскачивать ветку. Как давно он подошел? И каким образом ему удалось это сделать настолько неслышно? Его окаменевшее лицо не выражало ничего и только глаза сверкали бешенством, как у кошки, готовящейся к нападению.
— Как ты посмел, мальчишка? — Заметил взмах его руки, но не успел среагировать, а когда опомнился, уже лежал на земле. Щеки ныли от пощечины и длинных покрасневших отметин. — Хочешь быть падальщиком? — Он отшвырнул носком ботинка труп мыши. — Если не сможешь жить как положено, клянусь, я сам убью тебя.
— Убей сейчас, — прошипел я.
— Так ты хочешь смерти? Встал!! — Я поднялся на ноги, но граф не торопился подходить. — Я убил ту девчонку. Она так плакала, ползала на коленях и валялась у меня в ногах. — Он усмехнулся, довольный выражением моего лица.
— Я ненавижу тебя, — с этими словами кинулся на него.
Мой соперник легко увернулся, схватив, ударил в живот и отшвырнул в дерево. От удара голова готова была расколоться, я открывал рот пытаясь глотнуть хоть немного воздуха. Меня дернули вверх, грубо протащив по шершавому стволу дерева.
— Знаешь, что ты натворил, отказавшись от первой охоты? Теперь ты никогда не обретешь полную силу! Останешься слабым собирателем падали, в лучшем случае полудохлых людей.
Он разжал пальцы, и я вновь упал на землю.
— Как же я мог так просчитаться?
— Так убей меня, — злость в моих глазах готова была прожечь насквозь.
— Ты настолько хочешь умереть? А знаешь, я передумал, ты будешь жить. Станешь моим рабом, моим подопытным, с которым я стану делать все, что пожелаю. Полная и безграничная власть. — Его руки взметнулись вверх. — Прикажу ползти — ты поползешь, прикажу убить — убьешь, прикажу поцеловать…
— Я не стану всего этого делать!
— Тебе не нравятся мужчины или конкретно я? — Он наклонился так низко, что мог коснуться моего лица, и вдруг лизнул меня языком. Я дернулся, но граф уже стоял в нескольких шагах. — У меня в постели чаще были девушки… пока что. Но впереди долгая жизнь. И запомни, если не станешь выполнять мои приказы добровольно, я сломаю тебя, сделав безвольной куклой.
Следующую неделю граф не выпускал меня из подвала. Приводимые ко мне люди были в полусознательном состоянии. Я с ума сходил от отсутствия общения, невозможности никуда выходить и съедавшей меня совести. Бывало, сутками не смыкал глаз. Сонное состояние не в силах было одолеть мой воспаленный разум.
В эту ночь я лежал в углу в изнеможенном состоянии. Я так ни разу и не лег в гроб, от холодного и твердого пола немели мышцы. Было чувство, что я выпил раскаленного свинца, даже кричать уже не получалось.
Дверь тихонько отворилась. Я, подняв голову, увидел здорового мужика в рубахе и штанах, перед собой он держал подсвечник. Он вошел внутрь помещения, остановился, привыкая к темноте и стараясь что-то рассмотреть. Дверь за ним поспешно закрылась, лязгнул замок. Мужик застучал в дверь, требуя, чтоб ее отворили, не услышав ответа, повернулся спиной к двери, ворочая головой на толстой шее.
— Здесь кто-то есть? — крикнул он басом. Звук эхом отразился от каменных стен.
Он заметил блестящие глаза хищника в темноте. В прошлые три ночи ко мне никого не приводили, и сейчас я притаился. Сознание было на грани помутнения, мной управляли инстинкты. Голод отступил, чтобы я смог добыть желаемое.
Я подкрался к нему, наклоняясь ниже к полу. На его лице прочитал удивление, он скорее ожидал увидеть животное, которому принадлежал этот блеск глаз. Перед ним же возник я.
Мне пришлось повозиться. Мужик плотного телосложения, сильный, оказал достойное сопротивление. Но я и сам стал сильнее, чем обычный человек. Мышцы словно крепкая натянутая струна, но пользоваться ими в полной мере мне еще не удавалось.
Мужик сразу увидел мое неадекватное поведение. Когда я стал в досягаемости, нанес удар слева огромным кулаком. Я не ожидал, отлетев на несколько метров. Что-то хрустнуло, и левая рука повисла, выбитая из сустава. Издав крик, затих, и пока он искал меня в темноте, подкрался к нему с левого бока, используя только слух. Я закрыл глаза, которые могли выдать меня.
