Погруженный в мысли сам не заметил, как подъехал к своим владениям. Не в силах справиться с собой, оставил повозку и пошел в сторону дома. Мне показалось, что родные места я не посещал несколько сотен лет. Не спеша прогуливаясь и вглядываясь в увиденные новым взглядом тропинки, деревья, вдалеке вырисовывающиеся очертания дома, я радовался.
Встреченная мной у ворот кибитка удивила меня, ведь ни у Тимми, ни у меня такой не было. Может у него гости? Находясь на приличном расстоянии, я услышал обрывки фраз. Разговор шел на повышенных тонах. И еще толком не понимая смысл разговора, я узнал голос отца. Полный негодования я подошел ближе.
— Теперь этот дом принадлежит мне, и я не хочу, чтобы посторонние проживали в нем. Прошу в течение двух дней покинуть его. — В лице отца было ликование, глаза алчно блестели.
Мне стало противно за него перед моим братом Тимми.
Дениэл, чуть ли не крякая от предвкушения, хлопнул дверью и пошел прочь по тропинке.
Подойдя к дому, я прислушался. Тихо. Потянул на себя, дверь открылась, Тимми видимо позабыл закрыть ее на засов. Прислушался, почувствовав, что все слуги сейчас в домике Луиса. Замечательно. Крадучись, я прошел в некогда мою комнату и притаился, спрятавшись за плотными и слишком длинными шторами. Ждать пришлось около получаса, в доме давно не было такой тишины.
Тимми зашел в комнату и, подойдя к столу, тяжело вздохнул.
— Как же так произошло? — обратился он сам к себе.
На меня нахлынули его чувства: боль, тревога, негодование. Я постарался отстраниться от них.
Темные шторы отлично скрывали меня своими складками. Тем временем я размышлял, как лучше выйти и заговорить с Тимми.
Он сам подтолкнул меня к действиям. Чуть пошатываясь от усталости, подошел к окну и отодвинул левую штору. Я оказался справа от него все еще вне зоны видимости. Задержав дыхание, чтоб не выдать себя, я ожидал удобного момента. Тимми, глядя в окно, вдруг схватил себя за волосы, дернул, вскрикнув от причиненной себе боли.
— Приди в себя, соберись, тряпка! Ну и осел этот Дэниэл! Какой он отец? А я еще не верил Алексу и защищал его.
— Ты прав, друг мой он давно мне не отец!
Тимми вздрогнул, подскочив как мячик вверх не меньше, чем на полметра, и сделал такие круглые большие глаза, каких я не видел в жизни. Не издав ни единого звука, он попятился и, запнувшись за собственную ногу, рухнул, ударился о спинку кровати, потеряв сознание.
— Блин, не так я планировал встречу.
Как оказалась, люди в бессознательном состоянии весят намного больше. Тимми, как кукла висел на моих руках и уронил голову на грудь, как только я усадил его в кресло. Фарфоровый графин с водой, для умывания, стоявший на столике рядом с аккуратно уложенными полотенцами, пригодился как никогда. Набрав в рот воды, я выпустил ее фонтаном в лицо Тимми. Тот открыл глаза, замахал руками, озираясь вокруг, и только хотел закричать, как, подойдя сзади, я зажал ему рот.
— Тсс, не поднимай шума, — попросил я.
Он все еще пытался вырваться, стараясь разжать мою руку, крепко держащую его, и убрать ладонь ото рта.
— Да успокойся же Тимми, сколько можно!
Наконец, друг овладел собой развернувшись и взахлеб заговорил так быстро, что некоторые слова лишь угадывались по смыслу:
— Ты жив! Где же ты был все это время? Ведь мы тебя похоронили. Я присутствовал на опознании тела. Тело было настолько истерзано, что узнать по лицу не получилось. Я и твои друзья так переживали, а ты где-то прохлаждался! — Тимми ударил со всей силы кулаком меня в грудь, я пошатнулся, сделав шаг назад, чтобы удержать равновесие. Слезы блеснули в его глазах. — Как хорошо, что ты жив. Завтра непременно обрадуем всех. — Он посмотрел на меня глазами, в которых смешалось множество эмоций. — Мы тебя хоронили в закрытом гробу…
Да, граф все подстроил очень хорошо, вычеркнув меня из жизней всех, кого я знал.
— Успокойся, кое-что действительно случилось, сядь. Прошу тебя, выслушай меня.
— Хорошо, — он покорно сел в кресло, с глупой улыбкой на лице.
— Клянись, что выслушаешь меня до конца, а только потом станешь задавать вопросы, и помни, что я тебе никогда не причиню зла.
— Конечно, клянусь, что за глупости ты говоришь? — не ожидая такого напора и не совсем понимая, к чему я клоню, тут же ответил Тимми.
Я рассказал, что в действительности произошло со мной: про слежки графа, про наш с ним разговор в тот вечер на балу, про мое заточение и про его исчезновение. Благоразумно умолчав про убитых людей.
По мере завершения моего повествования лицо его темнело, между нахмуренными бровями пролегла морщинка, в положении тела читалось, как он пытается поверить, соединить все воедино.
— Ты и сам теперь понимаешь, почему я не могу остаться. Мне необходимо узнать, кем я стал и как жить дальше.
— Но ведь в легендах вампиры, это монстры, ты совсем не похож на такого.
— У меня возникал аналогичный вопрос, но граф пояснил, что люди знают нас такими, какими мне подобные сами хотят чтобы их видели. Многое из легенд — выдумка. Конечно, не все. Сам подумай, я сижу перед тобой, общаюсь, не пытаюсь тебя убить.
