Хозяин был доволен произведенным эффектом:
— Такого больше не найдешь. Я заказывал его у одного мастера, к сожалению, второй такой камин он не успел мне изготовить.
Я глянул еще раз. В нутрии камина помещалась решетка для дров, заполненная только наполовину, тем не менее огонь того и гляди грозился выйти из-под контроля, но стоявший перед камином экран не давал ему ни малейшего шанса. Я готов был сам пуститься в бешеную пляску с пламенем, меняющим цвета, как хамелеон.
— Когда смотришь долго, мир исчезает, и кажется, что через этот камин можно оказаться в любом месте. Хотя, это мое видение.
— Определенно, здесь есть какая-то магия.
Я сел в пустое кресло, они стояли настолько близко друг к другу, что можно было легко коснуться собеседника, просто протянув руку.
Заметив в изгибе спинки и сиденья изумрудную брошку, показал ее Николасу:
— Елана весь дом обыскала. — Интонация была нейтральной, но он точно не был безразличен к находке. — Вижу, сегодня ты не сильно голоден, можно пропустить трапезу до завтрашней ночи.
Я кивнул, таким отдохнувшим давно себя не чувствовал.
— Спрашивай, но учти, что на некоторые вопросы ответы откроются только после определенного жизненного опыта. Ведь мы, как и люди, все отличаемся и у каждого определенные способности, которые со временем усиливаются. Их можно усовершенствовать еще больше, если они тебе необходимы или постараться улучшить в себе что-то другое.
Я смотрел на него и понимал, что в его лице произошли изменения, вот только какие именно, понял не сразу. Задумавшись, прослушал концовку его разговора.
— У Тебя… у Вас… — я запнулся, он кивнул, разрешая перейти на «ты», — не заметил вчера шрама на подбородке.
Николас поднес руку к лицу.
— Ты его видишь?
— Да, странно, что до этого не замечал, — я аккуратно поставил ноги на бархатный шоколадного цвета пуф.
Николас слегка улыбнулся, не слишком довольный моей проницательностью:
— Я уже говорил, что у каждого свои способности. Не говори никому про увиденное. — И оглянувшись на дверь, чуть шутливо добавил: — Я всегда стыдился этого шрама, с ним связана некая история, о которой не люблю вспоминать. Вижу твое недоумение, поясню. — Николас повернулся ко мне, его лицо оказалось в метре от моего. — Как тебе известно, каждый человек рождается с заведомо определенными способностями. Когда он становиться нам подобным, то эти способности легче развить. Конечно, у каждого есть выбор: или пытаться их совершенствовать или оставить все как есть. Вот пример: если у тебя есть слух, ты мог стать великим музыкантом, но по каким-то причинам не занимался музыкой достаточно усердно. Сейчас, став вампиром, твоим сторонником стало время, много времени, благодаря которому ты сможешь научиться даже тому, к чему у тебя нет предрасположенности, но есть большое желание.
После превращения у нас происходят некие изменения, благодаря чему улучшается зрение, чтобы мы приспособились к ночному образу жизни. Слух, обоняние, осязание, все меняется. Разница лишь в том, что у каждого все происходит индивидуально. Твои изменения после превращения отличаются от моих. Возможно, что совсем ненамного, но все-таки.
Я внимательно слушал, не перебивая его.
— То есть то, что заложено в нас природой, проявляется ярче.
— Можно и так сказать, — он кивнул. — В детстве я на память воспроизводил услышанные мелодии, напевая их, и всегда мечтал научиться играть на фортепиано, но моя семья была не слишком богата и позволить себе подобную роскошь не могла. Сейчас я прекрасно играю на трех инструментах. Я нашел для себя плюсы от подобной ночной жизни. Вопрос в том, сможешь ли это сделать ты?
— А если не найду, то, что тогда? — Легкий холодок пробежал по коже.
Повернувшись, Николас крикнул:
— Фернандо, зайди!
Через несколько минут в дверном проеме появился Фернандо, тот самый, который встретил меня, облаченный в плащ с огромным капюшоном.
— Подойди ближе и сними этот треклятый капюшон.
Было заметно, как пришедший медлил, явно не желая выполнять приказанное Николасом. Но суровому взгляду хозяина дома противиться не решился. По позвоночнику вновь паровозиком пробежал холодок.
Капюшон был отброшен на спину, и взору предстал вид, по сравнению с которым Луис был просто красавец. На коже лица и шеи не нашлось ни одного нетронутого рубцами участка. Почему-то вспомнился обожженный в огне человек, увиденный мной однажды. Я поежился. Лицом подобное сложно назвать. Глаза за ужасающей маской.
— Свободен, — Николас небрежно махнул рукой в сторону выхода. — Принеси немного дров, закончились.
— Что это было? — шепнул я, спустя несколько минут.
— Можешь не шептать, он не услышит, ему повредило не только лицо. Это был ответ на твой вопрос.
— Без цели я превращусь… — не смог подобрать приличного слова, не договорив.
Видимо, на моем лице отразился ужас. Невольно я отодвинулся от Николаса подальше.
