— Ганс, друг мой, не стоит злить льва, заходя к нему в клетку, — философски заметил Николас.
Елана все это время молча сидела на маленьком стуле у самого входа.
— Что здесь происходит? — Негодовал я. — Сколько можно мелькать перед глазами и показывать глупые фокусы?
— Фокусы, глупые фокусы. А знаешь, что и мы все похожи на фокусы, мы с братом — неудачные фокусы, да и ты тоже не лучше, ночной скиталец. — Ганс вновь засмеялся, голос детский, звонкий, неприятный для ушей.
Мне не нравилась сложившаяся ситуация, слишком много шокирующего увидено мной в этот день и еще большие потрясения мне не были нужны.
— А ты, Анатоль, видел шокирующую красотку на представлении?
Я не совсем понимал, кого этот карлик имеет в виду, сделал вид, что пытаюсь вспомнить.
— Как так, не можешь вспомнить? Она самая прекрасная фея в нашем цирке. У нее самые длинные волосы, подобной ей больше не существует.
Ганс, как младший брат, был более активный и постоянно перебегал с места на место, подпрыгивал и что-то напевал.
Среди всех выступающих я вспомнил девушку, о которой так лестно отзывается Ганс. Эта длинноволосая «фея», находясь на сцене и стоя спиной к большей части зала, повернула голову на сто восемьдесят градусов, шея закрутилась, как канат. За свою жизнь я видел девушек и более приятных, да и более красивых. Память услужливо выдала образ улыбающейся Маргариты, сердце затрепетало, и я поймал себя на мысли, что давно не думал о ней.
— Ганс, Карл очень рады были повидаться с вами, надеюсь, до нашей следующей встречи пройдет не так много времени. — Николас протянул внушительный сверток, маленькие толстенькие ручки Карла тут же схватили его, спрятав за пазуху.
— Я тоже надуюсь, — отозвался Карл.
— Очень рад, очень рад был с вами повидаться, — скороговоркой произнес Ганс.
Мы вышли из фургончика. Я вдохнул полной грудью, застоявшимся воздухом их жилища дышать было неприятно. Фернандо, заметив нас и не дожидаясь, пошел вперед.
— Кто эти маленькие суетливые мыши?
Николас засмеялся на мою реплику, Елана издала звук средний между неодобрительным хмыканьем и стоном.
— Это два брата. Знаю, что с первого взгляда они могут и не понравиться, но они хорошие ребята. Как тебе наш сюрприз?
— До сих пор не могу прийти в себя, — отозвался я, глядя в темное небо на едва различимые плывущие облака. — Никогда раньше не слышал о подобном Цирке. Как вы узнали о нем?
Елана кинула быстрый взгляд на Николаса. За весь путь назад она не проронила ни слова. Я давно заметил, что эти двое могут понимать друг друга без слов, одним взглядом говоря о своих желаниях, также Николас потрясающе умел читать мимику лица, сто процентов угадывая настрой и эмоции человека. Я поражался тому, как он разносторонне смог развить себя.
— Если честно, то узнали давно и совершенно случайно, даже скорее пришлось узнать о подобном Цирке.
Ночь была прекрасна, воздух настолько приятный, что при вдыхании чувствовалась освежающая прохлада. Если б я оставался человеком, то уже ощущал бы приближение зимы: прятал руки в карманы и втягивал шею в воротник. Сейчас погода меня волновала меньше из-за сниженной чувствительности к холоду.
Я часто сравнивал себя до превращения и после. Вот и сейчас по левую сторону от нас находился лес. Его светло-серые стволы деревьев будто светились, тьма, окутывающая их, словно живая, шевелилась и перетекала от дерева к дереву. Я видел и несколько стволов, идущих за первым, каждый последующий все больше тонул в темноте. Раньше различить удавалось лишь серые ближние стволы. Оставалось только поражаться остроте зрения.
До владений с жилыми домами и всевозможными постройками было совсем недалеко. Елана оглянулась назад, остановившись. Место нахождения Цирка уже скрылось, ее глаза наполнились слезами. Быстро заморгав и незаметно убрав пробежавшую по щеке слезу, она поспешила догнать нас.
Очередной переезд. Я уже не видел различия и потерял счет нашим многочисленным пристанищам. Такое название подходило куда больше, чем «дом». Я все реже благоустраивал свою комнату, переставляя мебель и покупая понравившуюся, зная, что взять с собой ничего не удастся, а когда вернемся сюда вновь, одному лишь Богу известно. Мне начинали надоедать постоянные переезды, хотелось какого-то постоянства, хотя б на непродолжительный срок.
Но только меня начали посещать подобные мысли, как Николас сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться.
— Приглашаю тебя на прогулку, только не простую, — он встал, прислонившись к шкафу, потянулся, как изящный кот, сделал хитрое выражение лица. — Что скажешь?
Я, даже не поворачиваясь к нему, ответил:
— Вновь очередная твоя пошлая идея? Мне она совершенно неинтересна. — Делая новый набросок моего милого ангела, я не счел нужным даже поднять головы. Нужный мне эскиз так и не получался, и это выводило из себя. Раздраженно смяв листок, вновь кинул его на пол, он отскочил, улетев под кровать, присоединившись к прочим.
— Это совершенно другое, тебе понравится.
