Бруно уже дал мне понять, что он хочет, чтобы я продолжал "представлять его интересы" и принимал любые меры, какие сочту необходимыми, поэтому я предоставил ему возможность придумывать другие слухи, а сам воспользовался мобильным телефоном, чтобы связаться с парой моих самых продуктивных информаторов. Они, в свою очередь, должны были войти в контакт с ворами, грабителями, "жучками" на скачках и прочими представителями преступного мира, одни из которых были мне известны, а другие - нет. Упомянутым представителям следовало смотреть и слушать в оба в поисках сведений, имеющих отношение к событиям сегодняшнего вечера, особенно касающихся троих мужчин - двух живых и одного мертвого, - которых я постарался описать как можно лучше.
Оставшуюся часть пути до дома Дру доктор Бруно продолжал сообщать новые "слухи", а мне приходилось признавать некоторые из них заслуживающими широкого распространения. Я также был вынужден признать, что распространить их мало надежды, в отличие от измышлений Фестуса Лемминга. Правда, мне казалось, что если Фестус окончательно не выжил из ума, то он должен знать, что очень немногие люди, помимо тех, кто регулярно сидит у его ног, - точнее, еще ниже и тех, кто разделяет его верования и заблуждения, могут поверить его последним откровениям, касающимся Бруно. А я не думал, что Фестус спятил окончательно.
Таким образом, если он не найдет способ произвести впечатление на нормально мыслящих индивидуумов, массовые гнев и ненависть, которые Лемминг надеялся возбудить против Бруно, будут в основном ограничены церковью Второго пришествия. Это не такая уж маленькая компания, но едва ли та масса, которой жаждал Фестус.
Я не знал, что еще он может сделать или попытаться сделать, но меня мучило беспокойство. Возможно, причиной были недавние и все еще происходящие события, направленные против Эммануэля Бруно. Как бы то ни было, я все сильнее за него тревожился.
Я напрочь забыл, что "лемминги" и меня не слишком жалуют.
Глава 10
Дру открыла дверь, крепко обняла дока и с благодарностью посмотрела на меня. На ней по-прежнему была зеленое платье, обтягивающее грудь, талию, бедра и кое-что еще, которое само по себе являлось превосходным афродизиаком.
Дру направилась в гостиную, таща за собой Бруно.
- Ох, папа! - радостно воскликнула она. - Ты и представить себе не можешь, как я беспокоилась!
- Теперь все в порядке, дорогая. Благодаря мистеру Скотту.
Я стоял как манекен, окидывая взглядом просторную комнату. Мне понравилось то, что я увидел: белый плотный ковер, крепкая, выглядевшая дорогой мебель, яркие подушки на диване, картины на стенах, цветной телевизор - включенный, но с приглушенным звуком.
Дру казалась еще более сексапильной, чем когда появилась у меня на пороге. Те же блестящие золотисто-рыжеватые волосы, те же ленивые серые глаза и подвижные алые губы, но тревога и напряжение исчезли с ее лица.
Она улыбнулась:
- Да, благодаря мистеру Скотту.
- Шеллу, - поправил я.
Кончик ее языка быстро облизнул губы.
- Не знаю, как отблагодарить вас, Шелл. Дру лгала - она отлично это знала. Обняв меня за шею, она приблизила свое лицо к моему и поцеловала меня так, словно годами практиковалась на местных конкурсах поцелуев и сейчас участвовала в чемпионате мира, где, несомненно, победила бы, будь я судьей. Если бы губы могли размножаться, мы, возможно, произвели бы на свет пятеро ртов-близнецов.
Краем глаза я видел нечто, причинявшее мне легкое беспокойство, и, когда Дру отстранилась от меня, я повернулся к Эммануэлю Бруно, наблюдавшему за нами с благожелательной улыбкой.
- Простите, - извинился я. - Совсем забыл, что вы папа... Мне бы не хотелось, мистер Бруно, чтобы вы думали, будто я.., э-э.., обхаживаю вашу дочь. Просто в момент безумия...
- Чепуха, - прервал Бруно. - Взаимное влечение полов столь же естественно, как магнитное притяжение, позитив и негатив, янь и инь, солнце, луна и звезды.
- Все, что вы говорите, имеет для меня глубокий смысл, - усмехнулся я.
- Вы очень янь...
- В самом деле?
- А она - инь. Следовательно, между вами должно возникнуть сильное взаимное притяжение.
- Очевидно, я кое-что упустил. Мне казалось, что Бруно меня не слушает, но я был не прав, почти не делая паузы, он заметил:
- Мы все кое-что упустили. По той простой причине, что свободное, здоровое и естественное выражение сексуальности было проклято и вытеснено из природного русла в искусственные каналы, подобно потоку, блокированному камнями, ветками и священными коровами. К счастью, эровит в состоянии все это изменить взорвать плотину, удалить препятствия, распугать коров, восстановить и освободить жизненные силы в человеке...
Дру все еще стояла возле меня - не так близко, как раньше, но достаточно близко, чтобы я мог ощущать исходящий от нее инь, или как там называется штука, о которой говорил док.
- Папа всегда заводится из-за этого, Шелл.
- Начинаю замечать.
- Не обращайте на него внимания.
- А как вы с ним управляетесь? Дру улыбнулась:
- Прежде всего, нужно заставить его заткнуться. - Она посмотрела на Бруно:
- Заткнись, папа.
