Красного дракона слепили из иного теста. Коваль искал и не мог найти причину мерзкого страха. Взглянув в налитые кровью зрачки червя, он ухватил краешек очень важной отгадки, которая могла бы изменить его решение. Но что-то помешало этой отгадке оформиться в цельную мысль.
"Учитель называл храмовых животных детьми снов. Дети снов… то, что привиделось после курения опиума или другой дури. То, что привиделось, а затем обрело плоть и кровь. И уничтожить их нельзя, пока монахи будут курить и жрать свои волшебные травки…"
Артур ощутил укол суеверного ужаса. Он сказал себе, что это нормально. Как бы цивилизованный человек ни убеждал себя в нереальности потустороннего, извечный страх никогда не преодолеть. Он лезет из всех пор, стоит скрипнуть кладбищенским воротам или прийти банальному полнолунию. Президент Кузнец хорошо сознавал причину собственного страха. Он первым включился в войну, послал тысячи людей на смерть, а теперь собирается поставить на карту собственную жизнь, во имя обладания оружием, с которым почти нереально справиться.
Двое молодых меднолицых Качальщиков из бурятов ловко продели цепь в кольцо на ошейнике Катуники, притянули ее к земле и насыпали в корыто корма. Толмач выпрыгнул из седла и указал Артуру на большую палатку в центре поселения. Из дыры в крыше тонкой струйкой поднимался дым. Внутри ароматы сандала, мяты и розовых лепестков перешибали вонь стойбища. Внутри курили трубки и смеялись. Там не было ничего страшного, президент чувствовал лишь дружеское участие и легкую эйфорию от наркотика и алкоголя.
Но Коваль не спешил заходить. Он поднялся на откос. За палаткой, или хрен его знает, как назывался этот шатер, жевали сено мохноногие низенькие лошадки. Шесть лошадок, под уздой, оседланные, недавно покрывшие большое расстояние. Китайские братья приехали верхом, а дракона пригнали нарочно, вопреки собственным решениям о конспирации.
Дракона пригнали нарочно, чтобы его напугать…
Артур распахнул полог палатки. Слева, с краю, сидели Прохор Второй и Бердер, но не в привычных белых рубахах, а в темно-синих шерстяных рясах и деревянных сандалиях. На левой щеке у обоих Качальщиков синей краской был намалеван одинаковый замысловатый иероглиф. По центру на подушках с пиалой в руке раскачивался и хихикал очень худой китаец. В его высокой седой прическе торчало несколько деревянных шпилек, а желтые морщинистые щеки походили на книжную страницу. Только ряда иероглифов не касалась кисточка; это была татуировка, чертовски сложная. Справа от ухмыляющегося старикашки покатывались еще две такие же мумии, только несколько помоложе и потолще. Оба кругленьких рядились в синие балахоны, а центровой, несомненно, принадлежал к знати или был большим модником, потому что носил красный, в желтых звездах, кафтан и высокую меховую шапку. С краев шапки свешивались колокольчики.
Завидев гостя, азиаты разом оборвали смех. Только теперь Коваль заметил маленького переводчика. Тот сидел на пятках у самой двери и очень быстро говорил, то по-русски, то по-китайски. Коваль остался стоять. Бердер проинструктировал бегло и не упоминал о деталях. Может статься, это также входило в начальный этап проверки. Незнание этикета должно было запутать кандидата.
– Назови себя и скажи, что ты здесь ищешь!
Говорил бровастый толстяк. Тощий дед ухмыльнулся беззубым ртом и опрокинул в себя очередную порцию спиртного.
– Я мирный человек и хочу стать послушником.
Бердер впервые упомянул о китайском Храме очень давно, когда младший научный сотрудник института крионики учился отбиваться от собак и спать на дереве. Нельзя называть Храм полным именем, нельзя называть свое имя, пока не стал послушником и не получил имя тайное, нельзя упоминать о Храме вне его стен, даже если встретишь кого-то из монахов в миру.
Ничего нельзя, если хочешь вступить в Орден.
– Ты знаешь, зачем хочешь стать послушником, мирный человек?
– Знаю.
– Это неплохо. Ты хочешь вступить в Храм, чтобы научиться магии?
"Говорить правду, только правду…"
– Нет…
– Ты надеешься вступить в Орден, чтобы обрести богатство?
– Нет.
– Ты жаждешь славы и почестей? Ты хочешь остаться в памяти народа?
"Вот наказание! Как бы не запутаться…"
– Нет.
– Ты хочешь приворожить женщину?
– Нет.
Китайцы переглянулись. Старик с важным видом протянул Бердеру раскуренную трубку. Второй толстяк развернул бамбуковый свиток и окунул перо в чернильницу. В очаге потрескивали угольки и шипели трубочки сандалового дерева.
– Ты хочешь достичь высокой степени благочестия и просветления?
– Нет, я хочу остаться мирским послушником.
– Знаешь ли ты, что мир не укроет тебя, когда ты понадобишься Храму?
– Да, я готов к этому.
– Так зачем ты стремишься в послушники, мирный человек? Нам не нужны лишние люди.
– Во имя спра… Во имя равновесия! - тут же поправился Артур, заметив, как дрогнула бровь Бердера. - Мне нужна власть над детьми ваших снов, чтобы не дать нарушиться равновесию!
– Чтобы обрести власть над детьми снов, надо обрести власть над Девятью Сердцами.
