– Почтенный Председатель Ло Цзясу выражает обеспокоенность тем, что высокий гость погибнет, не пройдя храмовых испытаний. Председателю будет крайне неловко докладывать на совещании Госсовета, что он не смог отговорить президента России от столь опрометчивого шага. Председатель покорно просит извинения, но смеет надеяться, что мирный человек обдумает свое решение. Почтенный Ло Цзясу наслышан о мудрой политике северного соседа и будет крайне огорчен, если по его вине произойдет непоправимое…
Коваль покосился на Бердера. Тот чрезвычайно увлеченно разглядывал что-то на дне пиалы. Прохор Второй с неменьшим усердием изучал узор на потолке.
"Удружили боевые товарищи, ничего не скажешь! - скрипнул зубами президент. - Как же надо было постараться, чтобы это чудо желтокожее до такой степени запугать? Небось намекнули, что заразят Китай сибирской язвой, если с их Клинком что-нибудь случится…"
Артур повернулся к толмачу.
– Спроси у Председателя, есть ли другой путь обрести власть над детьми ваших снов? Например, Хранитель Бердер тоже когда-то прошел обряд послушания. Может, он мог бы меня обучить?
Все три китайца разом замахали руками.
– Это невозможно! Непосвященный не удержит детей чужих снов! Такими вещами не делятся!
Прохор Второй поставил свою пиалу на циновку. Видимо, этот жест означал поднятую руку, потому что жилистый старикан в красном повернулся к нему.
– Почтенным братьям не следует забывать, что этот мирный человек четыре года провел в лесной хижине и честно добился звания Клинка.
– Это вызывает уважение, - важно кивнул монах. - Однако никому не позволено выйти живым из Храма и вынести чужие сны.
– Тогда я вновь прошу об испытании, - повторил Артур.
– Скажи нам, мирный человек, - подал голос второй толстяк, доселе не произносивший ни слова. - Ты умеешь управлять своими снами?
В палатке стало очень тихо. Потрескивали угольки под бронзовым примусом, снаружи хрустели соломой лошади, вдалеке стучали топоры. Коваль задумался. Возможно, ему только что задали самый важный вопрос.
– Мне кажется, что никто не может управлять сновидениями, почтенный монах.
– Ты прав, мирный человек. Ты слышал о том, что у каждого послушника Храма есть четыре молодых наставника?
– Да, братья упоминали об этом…
– А у каждого из молодых есть четыре старших наставника. У каждого из старших либо тоже есть наставники, либо живы братья-поручители…
"Круговая порука, - хмыкнул Коваль. - Ясно, куда этот крендель клонит. Мол, на том свете найдем и в цемент закатаем, если что…"
– Послушник знает в лицо лишь двоих наставников. Еще двое остаются тайными, и увидеть их дано лишь в двух случаях. Либо когда послушник становится главой Ордена, либо если он нарушит Устав… - Монах сделал паузу, поймал взгляд Председателя. Тот движением век разрешил подчиненному говорить дальше. Толстяк ловким движением закинул в рот сухарик и широко улыбнулся будущему монаху.
– Мы будем твоими молодыми наставниками, если ты покоришь Девять Сердец и останешься жив. Никто ведь не сказал, что почтенный Председатель принадлежит к братии, верно? - уловив взгляд Коваля, хихикнул монах.
– Кажется, я вижу здесь только двоих молодых наставников, - поклонился Артур.
– Неплохо, мирный человек.
– И чувствую, что совсем не хочу знакомиться с двумя другими.
– Да спасет тебя божество, которому ты поклоняешься, от встречи с ними, - очень серьезно сказал монах.
В синем хлопчатобумажном балахоне Коваль чувствовал себя голым и смешным. Волосяные веревки стягивали ткань на шее; ноги его обули в деревянные сандалии.
Он почти ничего не видел сквозь плотные шторки на окнах. Закрытая кибитка резво катилась по гальке, подпрыгивала на корнях деревьев и жидких мостках через ручьи. На третий день дорога ощутимо пошла в гору. Лесной пахучий воздух постепенно сменился свежим и холодным, исчезло цоканье копыт встречных всадников, не мычали быки, не доносились тонкие выкрики крестьянских детей в редких деревнях.
Коваль задействовал внутренний компас, стараясь хотя бы определить направление. Он был заперт снаружи, четверо сопровождающих скакали вплотную к дверям. Периодически возница просовывал в щель под облучком хлеб и пробковую флягу со свежей водой. Оправляться приходилось на ходу, в деревянное ведро. Только по ночам будущего послушника выпускали размять ноги и ополоснуть лицо. Молчаливые охранники в синих плащах бродили вокруг, выставив длинные пики. С холодом и тряской Артур справлялся легко, гораздо тяжелее было перенести жажду и непривычную еду. Казалось, что бесконечный вояж никогда не закончится.
