Пройдясь за спинами выстроившихся в ожидании гостей офицеров, я занял своё место… и оказался в моментально образовавшемся вокруг меня пустом пространстве, благо, никто не заставлял нас строиться рядами и шеренгами, всё же не президента Ронда встречаем. Ну да, большая часть состава базы до сих пор шарахается от меня, как от прокажённого. А кое-кто ещё и всякую хрень Старику нашёптывает.
Как я хохотал, когда один из таких вот недоверчивых на полном серьёзе предложил Борье устроить полную проверку возведённого мною производственного комплекса… вроде как, «мало ли, каких закладок понаставил там этот глазастый!»… мда, хохотал, после того как справился с гневом. Зато услышав потом эту историю из уст самого Старика, а не через системы наблюдения Корпуса, как это было в первый раз, я смог удержать эмоции в узде. Но кто бы знал, как меня достали эти шараханья экипажа при виде эмблемы Корпуса! Одни пилоты да операторы станционного контроля ведут себя по-человечески. Ха, вот интересно, как перекосит этих псевдо-«техов», когда они увидят, кого именно собрались здесь встречать.
Радужные всполохи потревоженного силового щита отвлекли меня от сумбурных размышлений, а Горин тут же загрузил линию связи кучей сообщений… и чувством тревоги. Не особо сильным, но… в последний раз что-то подобное было перед внеплановой проверкой готовности, устроенной учебке Корпуса прибывшей «в гости» комиссией из Федерального управления. Многозвёздные «шишки» тогда решили развлечься, напрочь забыв о том, что подавляющее большинство курсантов имеет самую натуральную чуйку на неприятности, а у ормов таковой могут похвастаться даже их разведмодули.
Правда, впервые на моей памяти Горин начал мандражировать раньше своего хозяина. Интересно, с чего бы это? В вариант, что пси-модуль машины развился до такой степени, что превзошёл по уровню мои способности, можно отмести, как нереальный. Тогда в чём дело?
Так и не придя к каким-то выводам, я уставился на зев посадочной площадки, из темноты за которым вдруг вынырнула не менее чёрная тень. Отблески станционного освещения и блики искажающейся плёнки силового щита скользнули по серо-чёрным матовым плоскостям эсминца, «ломаясь» на его гранях, а спустя минуту, трёхсотметровая туша, имеющая вид трёхосного эллипсоида, медленно и величаво опустилась вниз и, едва не коснувшись керамитового покрытия площадки, зависла в гравизахвате. Резко полыхнули алые предупреждающие огни в нижней части эсминца, а потом он словно разделился надвое. Верхняя часть корабля приподнялась и застыла, обнажив закрытые на данный момент створки внутренних стартовых слотов для автономных модулей и заблокированные орудийные платформы.
Вблизи эсминец выглядел куда внушительнее, чем казался на обзорном экране в рубке Горина. Огромная махина, занявшая больше половины ангара, полыхнула белоснежным лучом, очертившим прямоугольный абрис в нижней половине носовой части, и на пол опустилась тяжёлая аппарель. Словно рот гигантской рыбы распахнулся. Хищной, несомненно. Нет, зубов у неё не было, но их с успехом заменил целый отряд охранных ботов-инсектоидов, шустро выкатившихся из чёрного провала трюма и выстроившихся вдоль аппарели, настороженно поводя сенсорными блоками.
Похоже, страт-полковник с некоторых пор стал относиться к своей безопасности с не меньшей ответственностью, чем старик Борье. Заразился, что ли? По крайней мере, раньше за ним таких предосторожностей не водилось, точно.
Вопреки моим ожиданиям, долгих расшаркиваний в лучших флотских традициях не получилось. Просто две многочисленные группы офицеров довольно шустро перемешались между собой, и окружённые толпой гард-полковник и страт-полковник, кстати, единственный здесь мой коллега, потопали к выходу. Ну и я следом, разумеется.
Офицеры, к моему удивлению, оказались по большей части неплохо знакомы друг с другом, так что, между встречающими и прилетевшими моментально завязалась дружеская беседа. Правда, рядом со мной «местные» и «пришлые» шли молча, предпочитая не только держаться на некотором расстоянии, что было проблематично в такой-то толпе, но и общаться друг с другом исключительно через интеллоны, как я понял, отметив скачком возросший инфообмен в ближайшем окружении. Тьфу! Можно подумать, если мне будет необходимо, я не смогу взломать их протоколы безопасности? Люди, ау! Я – орм! Взлом защищённых линий связи это часть моей работы! Идиоты.
За обедом, устроенным Стариком в собственном конференц-зале, где с трудом уместились все приглашённые, ни сам Борье, ни Зейд не поднимали серьёзных тем, ограничившись светской беседой. И ведь понимаю, что сейчас не лучшее время и место для разговоров о делах, а всё равно… бесит. А уж когда я последовательно огрёб по шее, виртуально, разумеется, сначала от Старика, а потом и от главы учебки Корпуса за то, что попытался прочесть поверхностный слой их инфообмена, совершенно нешифрованный, между прочим, настроение и вовсе упало до точки замерзания. Как-то за время учёбы и вылазок «в поле» привык считать себя достаточно ловким ормом, а тут такая оплеуха.
