Проспать Судный день полностью

— Это оказалось за мозаикой. Ты как думаешь? Что до меня, я считаю, что времени у нас ноль, но мы тут, и я не могу просто так уйти. Как бы нам открыть эту дверь?

Я включил рацию и доложил Уэнделлу о том, что мы нашли.

— Больше ничего нового насчет охранника? — спросил я.

— Ничего. Он так и не шевелится. У меня очень скверное предчувствие, Бакс.

— У меня тоже, Кастет, но я принял решение, как командир. Что бы ни случилось с охранником, этого еще никто не заметил. Ты продолжаешь крутить по кругу изображение в мониторы?

— Да, но, возможно, именно поэтому он и пришел. Люди со временем замечают, что ничто не движется…

— Никаких предложений, как эту дверь открыть? У тебя там в запасе нет волшебных паролей?

— Нет. И я бы посоветовал не трогать это. Мы всегда сможем вернуться.

— Я так не думаю. Прежде все дерьмо встанет дыбом в моем мире, вместе со мной. Бакс, конец связи.

— Это вроде гордиева узла, — сказал я остальным.

— Вроде чего? — спросила Оксана.

— Лекция по истории — потом. Сейчас — решаем проблему, — ответил я.

Достал новенький «Глок» с глушителем и разнес кардридер к чертям специальными пулями, которые продал мне Орбан вместе с глушителем. Дозвуковые пули бьют очень тихо, вряд ли кто-то что-то услышал за пределами зала. Сунув пальцы в дымящиеся обломки, я начал выдирать куски, а потом, схватив монтировку, которая была прицеплена к станку рюкзака Клэренса, принялся ломать дверь со всей своей немаленькой силой.

Клэренс перепугался. Пули сработали тихо, а вот монтировка создавала такие звуки, будто самый гигантский в мире суслик грызет металлические овощи металлическими зубами.

— Я думал, мы уходим отсюда, Бобби… блин, я думал, мы не будем творить здесь такое!

Он действительно перепугался, даже выругаться нормально не мог.

— Планы изменились, друг мой.

Не знаю, что именно я сделал, но внутри замка что-то сместилось, и дверь открылась, сдвинувшись в сторону сантиметров на пятнадцать — двадцать, и изнутри потянуло прохладным воздухом, как из кондиционера. Ничего удивительного, что Галина разглядела холодную зону на мозаике через инфракрасные очки. Вставив руки в щель, я потянул. Спустя мгновение до Клэренса дошло, что я никуда не уйду, пока не открою дверь, и он взялся помогать. Вдвоем мы с трудом сдвинули дверь, преодолевая инерцию механизма.

За дверью оказалась темная лестница. Я спустился и, как только я оказался на нижней ступени, над моей головой загорелся свет. Передо мной была еще одна дверь, деревянная и безо всякой электронной чертовщины. Неужели все так просто? Я дернул ручку и толкнул дверь. Она открылась, и за ней тоже зажегся свет. В наушнике что-то затрещало и захрустело, но я не понял ни слова из сказанного Уэнделлом.

Я успел оглядеться в течение секунд пяти, когда Оксана, которая была ближе всех ко мне, на лестнице, обратилась ко мне.

— Бобби…

— Секунду, — ответил я. — Мы вошли.

— Бобби.

Это уже был голос Клэренса, с основного этажа, у начала лестницы.

— Думаю, тебе действительно лучше вернуться сюда.

— Дай мне…

— Быстро!

Я никогда не слышал, чтобы он так говорил. Ринулся по лестнице, доставая только что убранный в карман пистолет и отталкивая Оксану. И в изумлении остановился под повисшей над дверью мозаикой.

Весь пол выставочного зала Западной Азии был покрыт Детьми Кошмара. Десятки «щенков свастики», мерзкие и волосатые, бежали в нашу сторону, перелезая через экспонаты так, будто они были муравьями-легионерами, а мы были сделаны из сахара.

— Это плохо, — только и смог сказать я. Совершенно не в своем стиле. В следующий раз, когда меня соберутся сожрать посреди музея ночью пара сотен паукообразных чудовищ с детскими пальчиками на концах лап, попытаюсь сказать что-то другое.

И еще. Когда их стало много, то мы услышали, как Дети дышат. Они тихо шипели, будто ядовитый газ выходил из вентиляционных отверстий в концлагере Берген-Бельзен.

— Оксана! — заорал я. Конечно, предполагалось, что я должен называть всех кодовыми именами, но в горячке боя, когда на нас неслись пауки, думаю, это простительно. — Давай быстрее, поливай эту хрень!

Первый выброс раствора нитрата серебра полетел неровными брызгами, но результат проявился мгновенно. Ближайшие к нам Дети Кошмара вспыхнули огнем, будто оригами в загоревшемся на плите масле, и воздух внезапно наполнился тончайшим завыванием, будто одновременно заработали десятки бормашин. Но, к сожалению, «щенки свастики» оказались либо слишком примитивны, либо слишком грубы, и вид горящих собратьев не остановил их. Остальные прибывали, обегая лопающиеся тела тех, которые попали под аэрозоль.