Проводив взглядом счастливо стареющую чету, Дима прикрыл глаза и положил лицо на руки. После купания было спокойно и хорошо. Вода оказалась чистой и прохладной. Сначала Дима хотел забежать в море с разбега, как в детстве, но потом остановился и стал медленно погружаться в его плотную, мутную зеленовато-синюю пучину. Он пускал руками круги по воде и поджидал большую волну, которая только показалась на горизонте. Он немного подпрыгнул, когда первые слабые волны разбились о живот, а когда высокая водная стена подкатила совсем близко, вытянул руки и поднырнул. Его отбросило назад, но, скинув с ног песок, Дима снова побежал вперед, чтобы успеть до прихода высокой волны хоть немного отплыть от берега, и пожалел, что без очков для плавания не насладиться любимым баттерфляем. Он не плавал почти три года, потому быстро выдохся и перевернулся на спину, чтобы немного покачаться на волнах, а потом быстро поплыл к берегу. Он расположился там, где сухой песок встречался с мокрым и блаженно поводил плечами, каждой клеточкой тела ощущая приятное поглаживание солнечных лучей. Солнце золотой вилкой сбирало с тела горошины морских капель, но вскоре налетел бриз и пришлось поморщиться.
Почувствовав, что отлежал щеку, Дима открыл глаза. Солнце, отражаясь от водной глади, нещадно било в глаза, и словно в ореоле, он увидел тонкий силуэт девушки. Вода уже подобралась к бикини. Вот она поднялась выше, замочив лопатки и русым прямоугольником прикрывавшие их волосы. Дима подложил под подбородок кулак
— в голове, как в улье, зашевелились избитые фразы, и горе-писатель погнал их прочь. Однако мозг успел придумать имя — Маша. Просто Маша. Имя, которое после небезызвестного мексиканского сериала стало для девушек запретным. Но оно намертво приклеилось к незнакомке, стоящей в воде уже по самую грудь. Девушка развела руки в стороны, готовясь встретиться с волной. Волна приблизилась, аквамариновым желе вздыбилась над головой девушки и в единое мгновение накрыла ее. Дима смотрел на море, не отрываясь, ожидая, когда же русая голова вновь заискрится под солнцем. Волна спала. Девушка двинулась дальше навстречу легким волнам. И когда вода дошла ей до плеч, у Димы закончилось терпение.
— Давай уже! Плыви! — прошипел он зло.
И вот она поплыла. Вдоль берега. Там, где можно было нащупать дно. Теперь он гадал, как много Просто Маша сможет проплыть до прихода высокой волны. Еще он подумал, что это походит на банальное начало дамского романа — не хватает только парня, плывущего рядом, который вдруг замечает, что незнакомка обессилила, и борьба с волнами дается ей с большим трудом. Ну, а дальше все понятно…
Дима прикрыл глаза — слишком долго он смотрел прямо на палящее солнце, а когда открыл, чтобы оценить расстояние, которое успела проплыть девушка, не увидел ничего, кроме аквамариновой глади.
Дима вскочил, скинул с ноги прилипшее полотенце и, как в детстве, с разбега бросился в волны. Поняв, что для скорости ему необходим баттерфляй, Дима выгнулся, подобно дельфину, и нырнул в воду, стараясь держать глаза открытыми, чтобы в толще воды отыскать Просто Машу. Он выныривал на поверхность и снова уходил под воду, пытаясь понять, куда волна могла отнести ее. Сердце бешено колотилось, руки отяжелели, стало не хватать воздуха. Он занырнул как можно глубже и наконец увидел темное пятно. Тремя сильными бросками он оказался у цели и схватился за волосы. Оттолкнувшись от дна, он всплыл на поверхность и схватил девушку за подбородок — глаза закрыты, посиневшие губы плотно сжаты. Дима судорожно заработал ногами, чтобы удержаться на плаву, и разжал ей губы в попытке вдохнуть в них жизнь. После трех вдохов, он стал бешено грести свободной рукой.
Звать на помощь не пришлось. Откуда-то появившиеся люди говорили по мобильникам. Врезавшись коленом в песок, Дима вскочил на ноги и, подсунув под безвольное тело руки, побежал к сухому песку. Люди что-то кричали. Кто-то даже бросился помогать, но Дима не обращал ни на кого внимания, понимая, что драгоценные пять минут утекают из его пальцев вместе с морской водой.
Дима кинул девушку животом на свое согнутое колено и запустил пальцы в рот, стараясь удалить слизь. Затем, уложив на полотенце, надавил на грудь и чуть не закричал от радости, когда из раскрытого рта вырвался фонтанчик воды. Он припал ухом к груди, и с его лица схлынула последняя краска. Но на автомате он продолжил делать искусственное дыхание.
Толпа вокруг гудела, но Дима, нажимая на молчащую грудь, не слышал ничего, даже шума волн. Ему вдруг показалось, что он во второй раз теряет родного человека, и если с Юлей он ничем не мог помочь, то с этой Просто Машей просто не успел.
Вдруг чья-то рука мягко отстранила его. Подле девушки присела на колени женщина с чемоданчиком дефибриллятора.
— Я медсестра из отеля, — бросила она по-английски. — Отойдите.
