— Лена, это будет больно всем. Ты посмотри на свою бабушку. На маму… За что они так страдают? Если б они только знали, что ты там не по любви, а из какой-то корысти… Лена, годы идут, их не вернуть. Надо быть с теми, кого ты любишь.
— Стас, но мы уже столько выстрадали, неужели еще чуть-чуть нас добьет? Неужели?
Вместо ответа он сгреб ее в объятия и уткнулся губами ей в макушку.
— Ленка, Ленка…
И принялся раскачивать ее из стороны в сторону, точно укачивал малыша, а у нее и без того кружилась голова. Пришлось зажмуриться. Но слезам это не помешало. Футболка его намокла.
— Ну что ж ты за рева у меня такая! — Стас задрал футболку и вытер Алене лицо, наплевав на людей вокруг. — Ты должна быть сильной. В бизнесе и в жизни выживают сильнейшие.
— Давай будем сильнейшими.
— Давай. Давай будем. Какой у нас выбор…
Он отстранил от себя Алену, и та сразу ухватила его за шею, испугавшись, что они так и расстанутся без поцелуя. Он сжал ее холодные щеки горячими ладонями и согрел до кончиков пальцев. Они отрывались друг от друга, потому что что-то хотели сказать, но потом, наплевав на так и не произнесенные слова, снова соединялись в жарком горьком поцелуе.
— Я люблю тебя, Лена, — были последние слова, которые Стас выкрикнул ей уже в спину, когда она со всех ног бросилась через пограничную черту, боясь, что один поцелуй и она никуда уже не полетит.
Теперь она радовалась, что женщина в паспортном контроле поставила ей в паспорт штамп молча. Алена ничего не могла бы сейчас ответить. Никаких ответов не было. Были одни лишь вопросы.
Макс купил на вокзале два бургера. Сам не понял, зачем — наверное, чтобы показать американке, что в Европе они вкуснее. В поезде он набрал номер сестры и сказал, что опоздает минут на десять, не больше. Она буркнула, что ничего страшного, и отключилась — режим строгой экономии денег, минут и эмоций. Обнялись они тоже без особого энтузиазма с ее стороны. Пришлось пошутить по- дурацки, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу долгожданной встречи:
— Я думал, ты уже шарик.
— Буду, не переживай, — огрызнулась Алена, и он узнал в ней разозленного подростка, который выжил его из бабкиной комнаты своим желанием устроиться во взрослом мире. Самостоятельно.
Нет, все получилось, как он и думал — через мужика. Пусть и не того, о котором он думал. Прямо каламбур… Но с ней лучше не шутить. Злая, как черт. Может, все беременные такие?
— Ну, как у тебя дела? — а он действительно не знал, что еще спрашивать.
— Файн! — ответила она.
Ну, конечно — все у нее отлично, а как еще может быть под крылышком у программера в Силиконке? Сейчас спросит про него. А хвастаться особо нечем. Впрочем, и жаловаться тоже грех. По мнению парней он вообще сыром в масле катается. Они просто цену всему этому не знают.
— Жаль, что так рано уезжаешь.
Макс не врал. Действительно было жаль — встретились, как не родные. Разговор через столик, а столик, как океан. Океан недопонимания.
— Смотались бы в Ливерпуль вместе. Я как раз на будущей неделе играю в Каверн-Клабе битлов на фестивале.
Алена все время глядела на него исподлобья, точно готовилась сказать какую- нибудь гадость.
— Я беременна, забыл? Какие клубы?
— Не забыл…
Ему в Штаты пока не выбраться. Она с ребенком тоже будет прикована к дому. Заокеанскому. И пять минут на здрасьте-до-свидания.
— У тебя действительно все хорошо? — спросил он то, о чем не хотел спрашивать.
— А то что-то мать злая была по телефону.
— А ты звонил?
Каждое слово у нее что плевок! Казалось бы — все у бабы хорошо, улыбайся как истинная американка во все тридцать два зуба, излучай жизнерадостность, заряжай энергией окружающих. А она сычом глядит — самому даже улыбаться расхотелось.
— Я вообще-то всегда звоню, — и голос сделался таким же злым, как у нее.
Начали за здравие, ее и ребенка, окончили, как всегда, обвинениями в его адрес.
— Даже когда сказать нечего звоню.
— Молодец! — Очередной плевок. Чего уж там, утрется! — Спасибо за бургер. Я действительно голодная. Купи мне еще воды с газом, а то я не проглочу его.
Макс исполнил просьбу сестры, бросив в автомат пару монеток.
— Тебе там через секьюрити долго проходить? Сколько у нас есть времени?
— Ну, полчаса есть, — отозвалась Алена, отпив маленький глоток из бутылки. Было видно, что ей не очень хорошо. — Жалко, что не выйти в город. Прошлый раз же шел мокрый снег. Мы с Димой так и не погуляли толком. Только зря время потратили на поезд из аэропорта.
— Зима действительно не лучшее тут время. Но летом вы в Прагу мотались, если не ошибаюсь?
— Это было два года назад. Прошлым летом мы на неделю после Питера поехали в Лондон. До Ливерпуля не добрались. Ну хоть куда-то хоть так в Европу выбираемся. Отпуска у Димки толком нет да и лететь далеко. Но не было бы у меня того Шенгена, и к тебе б не выйти было.
