– Резонно, – согласился Джеф. – Иисус пришёл в мир и был Богочеловек. Он был Бог. Но и Человек. Со всеми проявлениями человеческой сущности, иначе как бы он узнал, как живётся людям? Так вот. Он испытывал, как человек, и жажду, и холод, и голод, и боль: всё как человек.
Джеф взглянул на отца. Теодор, чуть улыбаясь, кивнул с лёгким прищуром, но предлагая продолжать.
– А радости человеческие у него были?
– Я понимаю, к чему ты клонишь. Нет.
– Так ты на невысказанный вопрос отвечаешь, или никаких радостей не было?
– Как это – никаких радостей? Жизнь уже радость. А вопрос-то какой? – Теодор смотрел на Джефа с едва уловимой усмешкой в глазах.
– Испытывал ли Он в своей человеческой жизни радости секса?
Теодор расхохотался, похлопав его по плечу.
– Ну, ты и впрямь мастер пошлого вопроса.
– Так нет или как?
– Ты придерживай свой язычок-то, прихватывай его, чтобы не болтался. И спроси у настоятеля, – посоветовал Теодор, явно веселясь.
– А ты сам, отче, ты ж катехизатор!? Что не отвечаешь?
– Нет, – комично вздохнул Теодор, изображая ужас на лице.
– Нет? – поднял кончик левой брови Джеф.
– Нет, не в смысле "нет", а нет, в смысле "жаль". Чему я тебя учил? Сказано же: вочеловечившийся Господь Иисус был подобен человеку во всём, кроме греха. Бог – это любовь.
– Ну и как? Значит, он дарил любовь? Ведь он отдавал себя. – непонимающе сказал Джеф.
– Тьфу, – покивал Теодор и засмеялся. – Что из того, что я отец? Мне ещё учиться и учиться, как надо преподавать.
– Ну вот, прилетели, – разочарованно сообщил Джеф.
– Думай, голова, шляпу куплю. – Теодор вновь похлопал его по плечу, беззастенчиво посмеиваясь, и повторил, выделяя каждое слово: – во всем, кроме греха.
– А. – Осенило Джефа. – Он же не был женат!
Действительно, так просто. Он посмотрел, как Теодор хохочет над его ошарашенным видом.
– Кстати о прилётах, – сказал Тердор. – Ты у нас сегодня на колесах, помоги мне кое-какие вещи отвезти? Там, правда, придётся много носить, но всё не тяжёлое.
– Всегда пожалуйста, совсем ненаученный отец, – поиздевался над ним Джеф.
Они, не сговариваясь, встали и Джеф смотрел, как быстро собрался Теодор: накинул куртку, повесил на плечо спортивную сумку. Пока они выходили из храма, несколько человек притягивали отцу руку, прощаясь. И странно, хоть Джеф и торопился, нервно переминаясь неподалеку от Теодора, все эти пожелания "С Богом", не отняли у них много времени. Пискнул, сверкнув фарами "бьюик", отключая сигнализацию.
– Тебя сильно поджимает время или как? – поинтересовался Джеф, когда они разом усаживались в машину.
– Мне нужно прибыть до трёх. Сейчас два, но это недалеко, у ратуши. Расчитывай сам, – уронил Теодор, откидываясь на сиденьи.
"Хорошо", подумал Джеф, сворачивая к паркам. Взглянул на отца. Он сидел, закрыв глаза и откинув назад голову, было даже странно видеть его здесь вместо Николь. Джеф катил по улицам, надеясь, что она не успела ещё уехать. Жаль будет, если Николь уже болтается в автобусе. Он проехал школу. На крыльце было пусто. Обгоняя машины, полетел вперед.
– Ты потише, гонщик. Я доехать хочу, – прохныкал Теодор, открывая глаза.
Джеф засмеялся, торопясь. Впереди шагала Николь, размахивая рюкзаком. Одна, без неизменного Грега.
Джеф коротко нажал на сигнал и она оглянувшись, остановилась, ожидая пока он притормозит. Джеф почти выпрыгнул из машины, чтобы открыть ей дверцу. Даже не из вежливости, а просто очень хотелось взглянуть на неё поближе.
– У, какая тут весёлая компания, – отметила она, усаживаясь. – Слава Иисусу Христу.
– Во веки веков. Аминь, Ники, – поприветствовал её Теодор, повернувшись к ней. – Не ожидал, что сегодня тебя увижу.
Джеф сел за руль, перегнулся назад, подавая ей рюкзак.
– Тебе там удобно? – извиняющимся тоном поинтересовался он.
– А то! – согласилась она. – Как вы здесь оказались?
– Заехали за тобой. Я боялся, что ты уже катишь домой.
Николь положила ноги на сиденье. Сказала, потягиваясь:
– Я так устала сегодня. Мы играли в волейбол. Я его терпеть не могу, и мне как всегда попали мячом по макушке. А что вы собрались делать?
– Привезти кое-какие вещи, которые нам передали, – скудно сообщил Теодор и предложил, оглянувшись, – сестрица Николь, может, споёшь нам какую песенку?
Джеф удивлённо оглядел Николь в зеркало, услышав такое обращение, но промолчал.
– Ну вот, как всегда! Стоит только сказать, что ты устала и начинается. – Заявила Николь.
Тед фыркнул.
– Ты же сказала, что играла в волейбол, что ж теперь и петь не можешь?
– О! – сказала Николь и посмотрела на Джефа.
Он поймал её взгляд в зеркале. Улыбнулся. Он слышал как Николь поёт только на мессе. Она пела очень чисто и, хоть её голос был не слишком развит, его природный диапазон был достаточно широк и слушать её было приятно. Но может это только его мнение? Джеф не мог себе представить, как другие люди относятся к Николь и наблюдать за её общением с Тедом ему было интересно.
– Ну, если вы, отец мой, пообещаете подпевать… – чуть помялась она, глядя на Джефа и беззастенчиво похлопала Теда по плечу.
– Пообещает, – уверил за него Джеф.
Больше ей отступать было некуда.
