А потом я проснулся оттого, что услышал, как мой отец говорит по телефону, а мать взволнованным голосом ему что-то подсказывает. Темнота снаружи была черная, словно копоть, и даже кузнечики не стрекотали. Я спустился вниз, к родителям. Лица у обоих были изможденные, и я спросил, что случилось. Отец ответил, что Ариэль до сих пор не вернулась, и велел мне идти в постель.
По долгу службы отец нередко отправлялся посреди ночи разрешать разные безотлагательные дела, и я к этому привык. Тем летом я уже был свидетелем тому, как Ариэль куда-то тайком уходит после заката и возвращается до рассвета целой и невредимой, и к этому я тоже привык. Я был всего лишь ребенок, укутанный в уютное покрывало иллюзий, поэтому рассудил, что родители сами разберутся. Я вернулся в спальню и, слыша вдалеке их взволнованные голоса, эгоистично предался сну. А они все звонили куда-то по телефону и с тревогой ожидали вестей о дочери.
Наутро, когда я проснулся, собирался дождь.
Родители сидели на кухне вместе с Карлом Брандтом, шерифом Грегором и его заместителем по имени Золли Гауптман. Шериф был одет в джинсы и голубую рубашку с коротким рукавом, щеки у него были красные и блестящие, как будто он только что побрился. Его помощник был в униформе. Они пили кофе, а Грегор положил перед собой блокнотик и записывал за моими родителями. Я встал в дверях гостиной, и едва ли кто-нибудь заметил меня.
Из услышанного я узнал, что Ариэль вместе с Карлом Брандтом и другими приятелями отправились на реку в Сибли-парк и развели костер на той самой песчаной отмели, где Дойл взорвал лягушку. Все напились, а на обратном пути обнаружили, что Ариэли с ними нет. И никто — даже Карл — не знал, когда она ушла и куда. Она просто исчезла.
Грегор спросил, как звали остальных приятелей, Карл назвал десять или двенадцать фамилий.
— Ариэль тоже пила? — спросил Грегор.
— Да, — ответил Карл.
— Ты привел ее туда? К реке?
— После вечеринки.
— Вечеринки с "Нью-бременскими певцами"? Но не отвел ее домой после посиделок у реки? Почему?
— Ее не оказалось рядом, когда я собрался уходить.
— Тебя это обеспокоило?
— Я решил, что она ушла с кем-нибудь другим.
К тому времени я изрядно напился.
— Ты недостаточно взрослый, чтобы напиваться, — сказал Грегор.
— Да, но теперь уже поздно об этом беспокоиться.
— Возможно, если бы ты не напился, то знал бы, где Ариэль.
Карл виновато взглянул на него и ничего не ответил.
— Ты заметил, что кто-нибудь из твоих приятелей ушел?
Карл подумал и пожал плечами.
— Весь вечер кто-нибудь приходил и уходил.
— А она что-нибудь сказала тебе, прежде чем ушла?
— Нет, — ответил Карл. — И не предупредила, что уходит.
— Во сколько ты ушел с посиделок?
— Точно не помню. В два, в половину второго.
— И сразу пошел домой?
— Да.
Грегор вырвал из блокнотика лист, на котором были записаны имена, перечисленные Карлом, и подал его Гауптману.
— Начинай обзванивать, Золли, — сказал он.
Гауптман вышел на улицу через переднюю дверь, затарахтел мотор патрульной машины, и он уехал. Грегор обратился к моим родителям:
— У вашей дочери есть какие-нибудь близкие друзья, у которых она могла заночевать?
— Да, — ответила мать. — Мы всех обзвонили. Никто ее не видел.
— Можете назвать их фамилии? Я бы хотел переговорить с ними лично.
— Конечно. — Мать быстро перечислила шесть фамилий, которые Грегор записал.
Отец встал из-за стола, снял с плиты кофейник и налил себе еще чашку. Только теперь он заметил в дверном проеме меня.
— Может быть, пойдешь наверх и оденешься, Фрэнк?
— Где Ариэль? — спросил я.
— Мы не знаем.
— Здорово, Фрэнк, — окликнул меня шериф Грегор, будто старого приятеля.
— Привет, — ответил я.
— Вчера вечером Ариэль не вернулась домой, — сказал он. — Твои родители немного волнуются. У тебя есть предположения, где может быть твоя сестра, если она не дома?
— У мистера Брандта, — не задумываясь, ответил я.
— Эмиль! — воскликнула мать, словно на нее снизошло озарение. Она вскочила из-за стола и кинулась мимо меня к телефону, стоявшему в гостиной.
— Почему у мистера Брандта? — Шериф поглядел сначала на меня, потом на отца.
— Они хорошие друзья, — ответил отец. — И живет он неподалеку от Сибли-парка.
В голосе отца послышалась надежда. С чашкой кофе в руке он подошел ко мне и, глядя поверх моей головы в гостиную, стал прислушиваться к телефонному разговору между матерью и Эмилем Брандтом.
— Вчера вечером она не вернулась домой, Эмиль, — говорила мать. — Я подумала, может быть, она осталась у тебя. — Мать умолкла и уставилась в пол. — Нет-нет, Карл тоже не знает. Они были в Сибли-парке, разводили костер у реки. Она ушла, и никто не знает, когда и с кем.
Мать снова умолкла, на этот раз закрыв глаза, а когда заговорила, то голос у нее дрожал, и я не сомневался, что она вот-вот расплачется.
— Да, Эмиль, — сказала она. — Когда мы сами что-нибудь узнаем.
Она повесила трубку, увидела отца, покачала головой, подошла к нему, прижалась щекой к его плечу и заплакала.
Шериф Грегор поднялся из-за стола и засунул блокнот в карман рубашки.
