За прилавком, у аппарата с газировкой, стояла Корделия Лундгрен. Я немного ее знал. Она была приятельницей Ариэли. Страдала от лишнего веса и прыщей. Когда она увидела меня, ее лицо приобрело паническое выражение. Она не знала, что мне сказать, и поэтому ничего не сказала.
— Два имбирных пива, — бросил Гас, когда мы сели на табуретки. — И чтобы кружки были холодные.
Хальдерсон вышел из-за аптечной витрины и прислонился к стойке.
— Это за счет заведения, — сказал он Корделии. Потом взглянул на меня и произнес:
— Фрэнк, я очень сожалею о твоей сестре. Это чудовищное горе.
— Спасибо, сэр, — сказал я и стал дожидаться имбирного пива.
— Какие новости, Гас?
— Никаких, — ответил Гас, и краем глаза я заметил, как он сделал знак Хальдерсону, чтобы тот прекратил задавать вопросы.
— "Ладно, я просто хотел высказать соболезнования.
Я изучал расставленные на прилавке предметы: вишневый и цитрусовый сиропы для газировки, шоколадный, карамельный и клубничный — для молочных коктейлей, дробленые орехи, бананы и взбитые сливки. Не глядя на Хальдерсона, я сказал:
— Да, сэр. Спасибо.
— Если тебе или твоей семье что-нибудь понадобится, просто дай знать.
— Хорошо, сэр.
Это напоминало нелепый танец под мелодию, которую наигрывала смерть, и мне стало немного жаль Хальдерсона — ведь он просто пытался проявить любезность. Я испытал облегчение, когда Корделия принесла имбирное пиво, а Хальдерсон ушел обратно за аптечную витрину.
Спустя десять минут вошел Дойл. Он был в полицейской форме и сразу направился к нам с Гасом.
— Увидел твой мотоцикл у входа, — сказал он.
— Да, мы с Фрэнки только что прокатились по окрестностям.
— Очень сожалею о твоей сестре, Фрэнк. Обещаю, мы найдем ублюдка, который ее убил.
— Ты о чем? Я думал, она утонула в реке, — сказал Хальдерсон. Как только появился Дойл, аптекарь снова вышел из-за витрины.
— Согласно предварительному докладу коронера, все не так просто, — сказал Дойл и уселся на табурет рядом с Гасом.
— Не сейчас. — Гас кивнул в мою сторону.
— Я хочу знать, — твердо проговорил я.
— Думаю, не стоит, — буркнул Гас.
— Мне кажется, мальчик имеет право знать, — сказал Дойл.
— Не тебе решать, — возразил Гас.
— Черт побери, он все равно узнает рано или поздно.
— Расскажите мне, — потребовал я.
Дойл не обратил внимания на укоризненный взгляд Гаса.
— Коронер говорит, что твоя сестра захлебнулась, но погубила ее не река. Он полагает, что ее ударили по голове и, вероятно, в бессознательном состоянии столкнули в воду. Он хочет, чтобы из Манкейто приехал какой-то бывалый медицинский эксперт и провел полное вскрытие.
"О боже, только не это", — подумал я.
— Есть предположения, кто это сделал? — спросил аптекарь.
— Вероятнее всего, индеец, — ответил Дойл. — Редстоун. У него оказался ее медальон.
Чувство вины захлестнуло меня приливной волной, и голова закружилась.
"О Боже, о Боже, — думал я. — Я позволил ему уйти".
А потом, не в силах вынести эту вину, я ухватился за неясное ощущение, что Редстоун совсем не такой, каким его считают все остальные.
— Он сказал мне, что нашел медальон, — выдохнул я.
— И ты ему поверил? Индейцу? — Дойл посмотрел на меня, как на идиота.
Его заинтересованность была заинтересованностью полицейского. Он имел дело с фактами. Как он мог понять мои чувства по отношению к Уоррену Редстоуну? Тем не менее я отчаянно возражал.
— Зачем ему было вредить Ариэли? Он ее даже не знал.
— Готов поспорить, вскрытие покажет, зачем, — загадочно проговорил Дойл и глубокомысленно взглянул на Гаса.
— Он этого не делал, — по-детски, вопреки всему настаивал я.
Возможно, чтобы я не выставил себя еще глупее, или чтобы отвлечь меня от чрезмерных размышлений над завуалированными намеками Дойла насчет вскрытия, Гас спросил у своего приятеля:
— А если это был не индеец?
— Мой следующий подозреваемый — Моррис Энгдаль, — пожал плечами Дойл.
Для меня это стало огромным облегчением, и я уцепился за эту возможность.
— Эта девица, которая с ним была, она шалава, — сказал я. — Готов поспорить, все, что она рассказала о том вечере, неправда.
— Она шалава? — Дойла такое определение явно позабавило. Он ухмыльнулся и сказал: — Когда шериф их найдет, я обязательно поставлю его в известность.
— Найдет? — переспросил Хальдерсон.
— Он их как раз ищет, — сказал Дойл. — Оба куда-то исчезли, Энгдаль и его подружка.
— Это ничего не доказывает, — заметил Хальдерсон.
— Возможно, нет, но на подозрения наводит. — Дойл взглянул на меня. — Твой отец наверняка все это знает. Насколько я понимаю, он постоянно общается с шерифом. Да и Гас наверняка все это знает.
Я взглянул на Гаса и по его лицу понял, что он и впрямь все знает.
Я спрыгнул с табурета и вышел из аптеки. Гас бросился за мной.
— Подожди, Фрэнк.
— Я пойду домой, — бросил я через плечо и зашагал дальше.
Он поравнялся со мной.
— Чего ты от меня хотел, Фрэнк? Твой отец велел, чтобы я ничего не говорил.
— Он мог бы сказать и мне.
— Он не хочет, чтобы вы с братом страдали еще сильнее.
Мы прошли мимо парикмахерской, сквозь открытую дверь которой раздавался голос Герба Карнила, комментирующего матч с участием "Близнецов".
