Карл постучался в переднюю дверь, я открыл. Когда он вошел, папа остановился позади него на ступеньках крыльца. Карл выглядел, будто мертвец. Он стоял, опустив плечи и потупив глаза, и от него исходил настоящий дух отчаяния. Мать вышла из кухни с чашкой кофе в руке. Она, кажется, совсем не удивилась. Темные глаза Карла ненадолго задержались на каждом из нас, и наконец остановились на матери. В руке он держал знакомый конверт. Они не обменялись ни словом, но моя мать вышла вперед, поставила чашку на столик и направилась в гостиную. Карл последовал за ней. Мы втроем наблюдали — перед нами как будто разыгрывалась какая-то молчаливая игра. Мать открыла конверт, достала оттуда ноты, села за пианино, поставила ноты на пюпитр. Пальцы ее коснулись клавиш, полилась знакомая мелодия, и мать запела.
Зазвучала "Незабываемая", знаменитая композиция Нэта Кинга Коула. Играла мать великолепно, а пела так, словно мягкая перина приглашала отдохнуть истомленной душе. Эту самую песню Карл и Ариэль пели дуэтом весной на выпускном вечере, сорвав бурные овации. Все мы были там, и когда я услышал их пение, то понял — теперь я точно знаю, что такое любовь.
Карл Брандт стоял, положив руку на пианино, и я подумал, что если бы ему не было обо что опереться, он бы упал. Он всегда казался мне старым, зрелым и умудренным, но теперь он напоминал ребенка и как будто собирался заплакать.
Когда мать закончила, он прошептал:
— Я не убивал Ариэль. Я бы никогда не мог причинить Ариэли никакого зла.
— Я никогда и не думал, что это ты, — произнес отец.
Карл повернулся к нему и сказал:
— А весь город думает, что это я. Я даже не могу выйти из дома. Все смотрят на меня, как на чудовище.
Мать, сидевшая на табурете за пианино, посмотрела на Карла и сказала:
— Моя дочь забеременела от тебя.
— Это не я, — ответил Карл. — Клянусь, не я.
— Ты хочешь сказать, что моя дочь спала, с кем попало?
— Нет. Но я с ней не спал.
— Своим приятелям ты рассказывал совсем другое.
— Это были просто разговоры, миссис Драм.
— Гнусные, мерзкие разговоры.
— Знаю. Знаю. Лучше бы я об этом не говорил. Но все парни об этом говорят.
— Тогда все парни должны стыдиться самих себя.
— Я не убивал ее. Богом клянусь, я не трогал ее.
На переднем крыльце раздался топот шагов, в дверь замолотили кулаками. Сквозь москитную сетку на нас смотрели мрачные лица мистера и миссис Бравдт.
Отец впустил их, миссис Бравдт бросилась к сыну, встала между ним и моей матерью и сказала:
— Тебе здесь нечего делать.
— Я должен был с ними поговорить, — произнес Карл.
— Ничего ты не был должен. Ты не обязан ни перед кем отчитываться.
— Обязан, Джулия.
Миссис Бравдт резко повернулась к моей матери:
— Он непричастен к смерти вашей дочери.
— А к ее беременности?
— И к ней тоже.
— Он рассказывал две разные истории, Джулия.
Моя мать выглядела такой спокойной, такой твердой, словно холодное железо.
— Карл, ступай домой и жди нас, — сказала миссис Бравдт сыну. — Мы сами разберемся.
— Но им нужно понять! — взмолился он.
— Говорю тебе, мы сами разберемся.
— Иди домой, сынок, — сказал Аксель Брандт. Его голос звучал устало, и в нем слышалось отчаяние, близкое к отчаянию Карла.
Карл, съежившись, медленно пересек гостиную, и я увидел его таким же, каким, должно быть, видели его шериф и Дойл, когда называли его мальчишкой Брандтом. Он подошел к входной двери, замер, и я подумал, что сейчас он обернется и скажет что-нибудь еще. Но он быстро опомнился и вышел. Через минуту я услышал удаляющийся шум его машины.
Джулия Брандт переключила все внимание на мою мать.
— Ты хочешь мне что-то сказать, Рут?
— Всего один вопрос. Чего вы боитесь?
— С чего ты взяла, будто мы боимся?
— Потому что вы прятались. Натан и я пытались поговорить с тобой, Акселем и Карлом, но вы отказались увидеться с нами. Почему?
— Наш адвокат, — произнес Аксель Брандт, — он посоветовал нам ни с кем не разговаривать.
— Учитывая обстоятельства, — сказал отец, — думаю, вы могли бы по крайней мере согласиться на встречу с нами.
— Я хотел, но… — Мистер Брандт не договорил. Вместо этого он бросил обвинительный взгляд на жену.
— Я не видела причины, — сказала Джулия Брандт. — Карл не причинял зла вашей дочери. И забеременела она не от него. Несмотря на все домыслы, он никогда не собирался на ней жениться.
— Откуда ты все это знаешь, Джулия? — Мать поднялась с табурета. — Тебе известны все действия и все мысли Карла?
— Я знаю своего сына.
— Я думала, что знаю свою дочь.
— Все мы знали о твоей дочери, разве нет?
— Прошу прощения?
— Она давно положила глаз на Карла. Думаешь, для чего она забеременела?
— Джулия… — с ужасом вымолвил мистер Брандт.
— Это нужно сказать, Аксель. Ариэль забеременела, чтобы принудить Карла к браку, которого он не хотел. И никто из нас не хотел. Честно говоря, Рут, мы бы никогда не допустили подобного союза.
— Джулия, ты можешь просто заткнуться?! — рявкнул мистер Брандт.
— И почему ты была против, Джулия? — тихо спросила моя мать.
