– Мог, – снисходительно усмехнулся Риордан, – если бы сценарий был приемлемым, мисс Хэтэуэй, что, к несчастью, не так. Если вы настаиваете на том, что в то утро обвиняемая впала в состояние диссоциации, повлекшее за собой провалы в памяти, я рад подыграть вам. Однако невозможно доказать, что в это состояние ее привел стресс от естественной смерти ребенка. В равной степени возможно, что диссоциация наступила вследствие стресса от родов. Или как результат крайне стрессового акта совершения убийства. Видите ли, факт диссоциации не освобождает мисс Фишер от совершения неонатицида. Люди в состоянии совершать сложные смелые действия, даже если ослаблена способность к запоминанию этих действий. К примеру, вы можете управлять автомобилем в состоянии диссоциации, проехав сотни миль и не вспомнив ни единого ориентира. Сходным образом женщина в состоянии диссоциации может родить ребенка, даже если потом не вспомнит подробности. Она может попытаться реанимировать умирающего ребенка и не вспомнить подробности. Или, – многозначительно произнес он, – она может убить ребенка и не вспомнить подробности.
– Доктор Риордан, – произнесла Элли, – мы говорим о молодой амишской девушке, а не о какой-то эгоистичной девчонке, помешанной на магазинах. Разве не может быть, что Кэти Фишер хотела этого ребенка, что он умер у нее на руках и она так расстроилась, что ее память неосознанно стерла воспоминания о случившемся?
Однако Риордан, часто стоявший на свидетельской трибуне, не попался в сети адвоката.
– Если она так хотела этого ребенка, мисс Хэтэуэй, – сказал он, – почему она лгала на протяжении семи месяцев?
Джордж поднялся еще до того, как Элли подошла к столу адвоката.
– Мне хотелось бы задать свои вопросы, Ваша честь. Доктор Риордан, по вашему мнению как эксперта, находилась ли обвиняемая в состоянии диссоциации утром десятого июля?
– Нет.
– Это существенно для дела?
– Нет.
– Почему нет?
Риордан пожал плечами:
– Ее поведение достаточно понятно, и нет нужды прибегать к этой психочуши. Губительные действия обвиняемой перед родами предполагают, что, как только родился ребенок, она была готова сделать все возможное, чтобы избавиться от него.
– Включая убийство?
– В особенности убийство, – кивнул психиатр.
– Встречный вопрос, – сказала Элли. – Доктор Риордан, как судебному психиатру, вам должно быть известно, что для осуждения по статье убийство первой степени необходимо доказать вину человека в преднамеренном умышленном убийстве.
– Да, так оно и есть.
– Женщины, совершающие неонатицид, – убивают ли они умышленно?
– Безусловно.
– Они задумываются о своих действиях?
– Иногда, если находят укромное место или приносят одеяло либо мешок, чтобы избавиться от ребенка, как это сделала обвиняемая.
– Планируют ли они убийство ребенка заранее?
Риорган нахмурился:
– Это рефлекторный поступок, побуждаемый рождением ребенка.
– Рефлекторный поступок, – повторила Элли. – Под этим вы подразумеваете автоматическое, инстинктивное, бездумное поведение?
– Да.
– В таком случае неонатицид на самом деле не является убийством первой степени?
– Протестую!
– Снимаю вопрос, – сказала Элли. – У меня больше ничего.
Джордж повернулся к судье:
– Ваша честь, обвинение закончило работу.
Сара накрыла для них стол к ужину, обильное угощение из вкусной еды, которая совсем не прельщала Элли. Ковыряясь в тарелке, она чувствовала, как на нее что-то надвигается, и спрашивала себя, почему не приняла предложение Купа поесть в ресторане в Ланкастере.
– Я почистила Наггета за тебя, – сказала Сара, – но еще надо почистить упряжь.
– Хорошо, мама, – ответила Кэти. – Я выйду после ужина. И вымою посуду. Ты, наверное, устала, помогая с дойкой.
На другом конце стола громко рыгнул Аарон и улыбнулся жене.
– Отличный ужин, – сказал он, засунул большие пальцы под подтяжки и повернулся к отцу. – Подумываю о том, чтобы отправиться в понедельник на аукцион Лэппа.
– Понадобились еще лошади? – спросил Элам.
– Не мешает посмотреть, что там есть, – пожал плечами Аарон.
– Я слышал, Маркус Кинг собирается продать жеребенка, полученного весной от его гнедой кобылы.
– Да? Он красавец.
– Что ты станешь делать с еще одной лошадью? – фыркнула Сара.
Элли переводила взгляд с одного члена семьи на другого, как будто следя за теннисным матчем.
– Простите, – тихо сказала она, и один за другим они повернулись к ней. – Вы отдаете себе отчет в том, что ваша дочь замешана в деле об убийстве?
– Элли, не надо…
Кэти протянула к ней руку, но Элли покачала головой:
– Вы осознаете, что менее чем через неделю вашу дочь могут признать виновной в убийстве и отправить прямо из суда в тюрьму в Манси? Сидите тут, разговариваете о лошадиных аукционах… Неужели никто не беспокоится о том, как идет суд?
– Мы беспокоимся, – натянуто произнес Аарон.
– Оно и видно, – пробормотала Элли, сворачивая салфетку и бросая ее на стол, после чего пошла к себе наверх.
Когда Элли открыла глаза, было совершенно темно. На краю постели сидела Кэти. Элли сразу же села в кровати, откидывая волосы с лица, и, прищурив глаза, глянула на небольшие часы на батарейке, стоящие на тумбочке.
