– В машине? – пролепетала я. – Здесь? Ты с ума сошел?!
– Пожалуй, могу авторитетно заявить, что нет, – ухмыльнулся Куп.
У меня не было настроения шутить, и я зашагала к двери коровника:
– Надо поскорей отправить его отсюда.
Куп пошел за мной следом.
– Ты наверняка захочешь сначала переодеться, – сказал он. – Всего лишь совет: сейчас у тебя такой вид, будто ты вышла из фильма Кевина Уильямсона, а ты ведь знаешь, как важно первое впечатление.
Я пропустила мимо ушей его слова, размышляя над тем, сколько раз за этот день мне придется говорить мужчине то, что он меньше всего ожидает услышать.
– Почему она в беде? – спросил Адам Синклер, наклоняясь над столом в закусочной. – Это потому, что она не была замужем, когда у нее родился ребенок? Господи, если бы она просто написала мне, этого не случилось бы.
– Она не могла вам написать, – мягко произнесла я. – Джейкоб не отправлял ваши письма.
– Не отправлял? Этот подонок…
– …делал то, что, по его мнению, отвечало интересам сестры, – сказала я. – Он считал, она не вынесет позора отречения от своей веры, а именно это повлек бы за собой брак с вами.
Адам отодвинул свою тарелку:
– Послушайте. Благодарю, что вы связались со мной и сообщили мне, что у Кэти неприятности. Благодарю за то, что привезли меня из аэропорта в Ист-Парадайс. Благодарю даже за бесплатный обед. Но я уверен, что Кэти сейчас дома с ребенком, и мне очень нужно поговорить с ней.
Я смотрела на его руки, двигающиеся над столом, воображая себе, как они прикасались к Кэти, обнимали Кэти. И я вдруг возненавидела этого человека, которого едва знала и который невольно довел Кэти до такого состояния. Кто он такой, чтобы решить, что его чувства к Кэти главенствуют надо всем, во что ее научили верить? Кто он такой, чтобы обольщать восемнадцатилетнюю девушку, хорошо зная, к чему это может привести?
Должно быть, на моем лице что-то отразилось, потому что Куп под столом положил мне руку на бедро, желая предостеречь. Я заморгала, потом мой взгляд сфокусировался, и я увидела яркие глаза Адама, заметила, как он, постукивая ногой, бросает косые взгляды всякий раз при звяканье колокольчика над дверью, словно в любую минуту ожидая появления Кэти и своего сына.
– Адам, – произнесла я, – ребенок не выжил.
Он замер. Потом положил руки на стол, так сильно сжав пальцы, что побелели кончики.
– Что… – тихо произнес он, и его голос сорвался на полуслове. – Что случилось?
– Мы не знаем. Он родился раньше срока и умер вскоре после рождения.
Голова Адама поникла.
– Последние три дня, с тех пор как вы позвонили, я только и думал об этом ребенке. Ее ли у него глаза или мой подбородок? Узнаю ли я его сразу? Господи, будь я здесь, может быть, смог что-то сделать!
Я взглянула на Купа:
– Мы подумали, что неправильно сказать вам об этом по телефону.
– Да, да, конечно… – Адам поднял взгляд, быстро вытирая глаза. – Наверное, Кэти очень расстроена.
– Так и есть, – сказал Куп.
– Вы это имели в виду, говоря, что она в беде? Вы хотели, чтобы я приехал, потому что у нее депрессия?
– Нам надо, чтобы вы выступили в ее защиту на суде, – тихо сказала я. – Кэти обвиняют в убийстве ребенка.
Он отшатнулся:
– Она этого не делала.
– Нет, конечно. Я тоже так думаю.
Поднявшись на ноги, Адам отбросил салфетку:
– Мне нужно ее увидеть. Сейчас же!
– Я предпочла бы, чтобы вы не спешили.
Я встала перед ним, загораживая дорогу. Адам навис надо мной:
– А мне на это начхать!
– Кэти даже не знает, что вы здесь.
– Значит, теперь самое время узнать.
Я положила руку ему на плечо:
– Как адвокат Кэти, я считаю, что присяжные, увидев вашу встречу с Кэти после долгой разлуки, будут тронуты ее чувствами. Они подумают, что человек с такой открытой душой не способен убить собственного ребенка. – Я отступила в сторону. – Если вы хотите сейчас увидеть Кэти, я отвезу вас туда. Но хорошенько подумайте об этом. Потому что в последний раз, когда она в вас нуждалась, вас здесь не было, чтобы помочь. В этот раз вы сможете.
Адам перевел взгляд с меня на Купа и медленно опустился на стул.
Как только Адам вышел в туалет, я сказала Купу, что нам надо поговорить.
– Я весь внимание.
Куп взял с моей тарелки ломтик картофеля фри и засунул себе в рот.
– Наедине.
– С удовольствием, – ответил Куп, – но что мне делать с моим подопечным?
– Не подпускай его к моей подопечной.
Вздохнув, я решила держать новость при себе до окончания суда. В конце концов, я должна была сосредоточиться на Кэти, а не на себе. Но стоило лишь взглянуть на Адама Синклера, чтобы понять, к какой беде может привести молчание, пусть даже из лучших побуждений.
Не успела я принять какое-либо решение, как Адам предложил свое. Вернувшись из туалета с красными глазами и благоухая запахом мыла, он застенчиво остановился у стола.
– Если это не очень вас затруднит, – попросил он, – не могли бы вы отвезти меня на могилу моего сына?
Куп остановил машину рядом с амишским кладбищем.
– Оставайтесь там столько, сколько захотите, – сказал он.
Адам вылез из машины, ссутулив плечи от ветра. Я тоже вышла и повела его к небольшим воротам.
