Я заметила, как остекленели глаза присяжных, увязнувших в научных терминах.
– Можете повторить еще раз, – пошутила я.
– Давайте просто назовем это листериозом, – улыбнулся Оуэн. – Это инфекция, вызываемая данными бактериями.
– Расскажите нам о листериозе, пожалуйста.
– Это зачастую нераспознанная причина преждевременных родов и перинатальной смерти, – сказал Оуэн. – Инфекция во втором или третьем триместре обычно приводит либо к мертворождению, либо к преждевременному рождению ребенка, который затем заболевает пневмонией или неонатальным сепсисом.
– Задержитесь на втором, – попросила я. – Вы говорите, Кэти подхватила какую-то инфекцию, которая могла подвергнуть риску здоровье ее ребенка еще до его рождения?
– Именно об этом я и говорю. Более того, эту инфекцию весьма трудно вовремя диагностировать, чтобы начать лечение. Мать может испытывать симптомы, напоминающие грипп, – повышенная температура, ломота, небольшая боль – всего за несколько часов до преждевременных родов.
– Как это влияет на новорожденного?
– Перинатальная депрессия, лихорадка и расстройство дыхания. – Он помолчал. – Смертность у новорожденных составляет от тридцати до пятидесяти процентов даже после лечения.
– Ребенок, зараженный листерией, может умереть с вероятностью пятьдесят процентов даже после лечения?
– Верно.
– Как можно заразиться листериозом? – спросила я.
– Исследования говорят, что наиболее частый способ заражения – употребление в пищу загрязненных продуктов. В особенности непастеризованного молока и сыра.
– Непастеризованное молоко, – повторила я.
– Да. И люди, контактирующие с животными, находятся в группе особого риска.
Я положила руку на плечо Кэти:
– Доктор Зиглер, если я представлю вам заключение о вскрытии ребенка Кэти, а потом скажу, что Кэти жила на молочной ферме, во время беременности ежедневно пила непастеризованное молоко и дважды в день участвовала в дойке коров, что бы вы предположили?
– Исходя из условий ее жизни и потенциального воздействия листерии моноцитогенес, я бы сказал, что она заразилась этой инфекцией во время беременности.
– У ребенка Фишера проявились симптомы заражения листериозом?
– Да. Он родился преждевременно и страдал расстройством дыхания. У него были некоторые признаки внутриутробного листериоза, включая некроз печени и пневмонию.
– Могло это быть летальным?
– Абсолютно. Либо от осложнений перинатальной асфиксии, либо просто от инфекции.
– Что, по вашему мнению, явилось причиной смерти ребенка Фишера?
– Асфиксия вследствие преждевременных родов, вызванных хориоамнионитом, вторичным по отношению к листериозу. – Он снова улыбнулся. – Все это трудно произнести, но в общем это означает, что цепочка событий вызвала смерть по естественным причинам. Ребенок умирал с самого момента рождения.
– По вашему мнению, была ли Кэти Фишер ответственна за смерть своего ребенка?
– Да, если подойти к этому формально, – ответил Оуэн. – В конечном итоге именно ее организм передал плоду листерию. Но заражение определенно не было намеренным. Нельзя винить мисс Фишер больше, чем мать, которая невольно передает вирус СПИДа своему нерожденному ребенку. – Он взглянул на Кэти, сидящую с опущенной головой. – Это не убийство. Это просто очень печальное событие.
К моей радости, Джордж был явно посрамлен. Именно на это я и рассчитывала. Ни один прокурор не станет самостоятельно раскапывать информацию о листерии, и Джордж определенно не собирался расспрашивать об этом во время допроса под присягой. Он встал, разгладил галстук и подошел к моему свидетелю.
– Листерия, – начал он, – это распространенная бактерия?
– Фактически весьма распространенная, – ответил Оуэн. – Она есть повсюду.
– Тогда почему все мы не мрем как мухи?
– Бактерия распространенная, а вот болезнь – нет. Она встречается у одной из двадцати тысяч беременных женщин.
– Одна из двадцати тысяч. И эта болезнь поразила обвиняемую, как вы утверждаете, из-за ее пристрастия к непастеризованному молоку.
– Да, таково мое предположение.
– Вы наверняка знаете, что обвиняемая пила непастеризованное молоко?
– Ну, лично я не спрашивал у нее, но она все-таки живет на молочной ферме.
– Это ничего не доказывает, доктор Зиглер, – покачал головой Джордж. – Я могу жить на птицеферме и иметь аллергию к яйцам. Вы уверены, что обвиняемая пила за столом молоко, а не апельсиновый сок, воду или кока-колу?
– Нет, я этого не знаю.
– Кто-нибудь еще в этой семье страдал листериозом?
– Меня не просили исследовать образцы их тканей, – сказал Оуэн. – Сказать наверняка не могу.
– Тогда позвольте вам помочь. Не страдали. Никто, кроме обвиняемой, не выказывал признаков этой таинственной болезни. Не странно ли, что семья, пьющая то же самое зараженное молоко, не проявила аналогичную физическую реакцию на эту бактерию?
