– Должно быть, это имеет какое-то отношение к моей профессии. – Промокнув рот салфеткой, он откинулся на спинку стула. – Сегодня тебе понадобится энергия. Ты пыталась когда-нибудь добыть у амишей незатребованную информацию?
Лиззи мысленно отмотала назад.
– Однажды, – ответила она. – Дело Чокнутого Чарли Лэппа.
– Ах да. Парнишка-шизофреник, который отказался принимать лекарства и уехал в Джорджию на угнанной машине. Ну да, возьми то дело и помножь степень сложности на сотню.
– Джордж, почему ты не даешь мне заниматься моей работой? Я не учу тебя, как надо рассматривать дела.
– Конечно учишь, просто я не слушаю. – Наклонившись вперед, он оперся локтями о стол. – Бо́льшая часть детоубийств даже не доходит до суда. Они решаются в ходе переговоров между обвинением и защитой. Если мать все-таки признана виновной, она получает минимальное наказание. Знаешь почему?
– Потому что ни один член коллегии присяжных не поверит, что мать способна убить своего ребенка?
– Отчасти. Но чаще потому, что обвинение не в состоянии отыскать мотив преступления и это делает его менее похожим на убийство.
Лиззи помешала кофе:
– Элли Хэтэуэй может объявить защиту на основе невменяемости.
– Пока не объявила, – пожал плечами Джордж. – Послушай, я думаю, это дело прогремит из-за того, что связано с амишами. Есть шанс выделиться для окружной прокуратуры.
– И разумеется, не помешает тому, что для тебя наступает год выборов, – сказала Лиззи.
Джордж прищурился:
– Это не имеет ко мне никакого отношения. Не Мария вошла в амбар, чтобы родить младенца Иисуса. Туда вошла Кэти Фишер с намерением родить ребенка, убить его, а потом спрятать. – Он улыбнулся детективу. – Ну, докажи, что я прав.
Элли, Сара и Кэти солили на кухне огурцы, когда на передний двор въехала машина.
– Ох! – отодвинув занавески, чтобы получше рассмотреть, сказала Сара. – Снова приехала та сыщица.
Руки Элли, среза́вшие кожицу с огурца, замерли.
– Она приехала, чтобы всех вас опросить. Кэти, иди в свою комнату и не спускайся, пока я не скажу.
– Почему?
– Потому что она враг, понимаешь? – Кэти заспешила наверх, а Элли повернулась к Саре. – Вам придется с ней побеседовать. Просто говорите то, что сочтете удобным для себя.
– Вас при этом не будет?
– Я буду отвлекать ее от Кэти. Это важнее.
Сара кивнула, и в тот же момент в дверь постучали. Подождав, пока Элли не выйдет из кухни, она открыла входную дверь.
– Здравствуйте, миссис Фишер. Не знаю, помните ли вы меня. Я…
– Я помню вас, – ответила Сара. – Не желаете войти?
– С удовольствием, – кивнула Лиззи. – Хотелось бы задать вам несколько вопросов. – Она обозрела кухню, заставленную банками, с горой огурцов на столе. – Это вас не затруднит? – Сара сдержанно кивнула, и Лиззи достала из кармана пиджака записную книжку. – Расскажите немного о вашей дочери, пожалуйста.
– Кэти – хорошая девочка. Она скромная, трудолюбивая и добрая и почитает Господа.
Лиззи постучала карандашом по бумаге, не записав ровным счетом ничего.
– Послушать, так она просто ангел, миссис Фишер.
– Нет, всего лишь хорошая девочка из «простых».
– У нее есть друг?
Сара сплела пальцы под фартуком:
– Было несколько, с тех пор как Кэти вошла в возраст ухаживаний. Но самым серьезным был Сэмюэл. Он работает на ферме вместе с моим мужем.
– Да, мы знакомы. Насколько это серьезно?
– Не мне об этом судить, – застенчиво улыбаясь, ответила Сара. – Это личное дело Кэти. А если они подумывают о женитьбе, то Сэмюэлу надо обратиться к свахе, которая спросит Кэти о ее желании.
Лиззи подалась вперед:
– Значит, Кэти не рассказывает вам всего о своей личной жизни?
– Конечно нет.
– Она говорила вам, что беременна?
– Не знаю… – Сара опустила глаза в пол.
– Боюсь показаться грубой, миссис Фишер, но она либо говорила, либо нет.
– Она не говорила мне напрямую и даже не проговорилась. Это что-то очень личное.
Лиззи с трудом сдержалась от резкого возражения.
– Вы не замечали, что она носит более широкие платья? Что у нее нет менструаций?
– Я рожала детей, детектив. И знаю признаки беременности.
– Но заметили бы вы эти признаки, если бы их намеренно прятали?
– Полагаю, ответ «нет», – мягко призналась Сара. – Все же не исключено, что Кэти сама не понимала, что с ней происходит.
– Она выросла на ферме. И она наблюдала вашу другую беременность, верно? – Сара, кивнув, наклонила голову, и Лиззи вдруг что-то пришло на ум. – У Кэти бывали когда-нибудь вспышки жестокости?
– Нет. Даже наоборот, она всегда приносила домой белок и птиц и кормила телят, чьи матери околели при их рождении. Заботилась обо всех, кто нуждался в заботе.
– Она часто присматривала за младшей сестрой?
– Да. Ханна была ее тенью.
– Можно снова спросить – как умерла ваша младшая?
Глаза Сары потухли, она словно замкнулась в себе.
– В семь лет она утонула, катаясь на коньках.
– Мне так жаль. Вы там были в то время?
– Нет, они с Кэти были на пруду одни. – Больше вопросов не было, и Сара подняла глаза на детектива, изучая выражение ее лица. – Вы же не думаете, что Кэти имела какое-то отношение к смерти собственной сестры!
Лиззи подняла брови.
