– Сэмюэл, мне жаль… Я не так хорошо ее знаю, чтобы составить суждение на этот счет.
– Но она вам что-нибудь сказала? Назвала вам его имя?
– Мы не знаем, что был этот «он», – ответила Элли. – Детектив ждет от вас выводов в надежде, что вы ошибетесь и расскажете ей что-то такое, чем сможет воспользоваться обвинение.
– Я ничего не говорил, – возразил Сэмюэл.
– Разумеется, нет, – сухо отозвалась Элли. – Уверена, у них сейчас есть над чем поработать.
Фактически от одной мысли об этом голова у нее пошла кругом – в двух словах мотив обвинения звучал так: Кэти совершила убийство, чтобы скрыть свой опрометчивый поступок.
Сэмюэл с серьезным видом взглянул на Элли:
– Для Кэти я сделаю все, что угодно.
– Знаю.
Элли действительно это знала. Вопрос заключался в том, как далеко мог Сэмюэл зайти в своем обещании. Не мог он разве быть очень хорошим актером, с самого начала знавшим о беременности своей подружки? Даже если Сара ничего не замечала, Сэмюэл легко мог обнаружить изменения в фигуре Кэти, когда обнимал ее, естественно понимая, что отец не он. В отсутствие сыновей у Фишера Сэмюэл должен был унаследовать ферму, если бы ему удалось заполучить Кэти. Ферма в округе Ланкастер приносила огромный доход, стоимость некоторых из этих объектов недвижимости достигала миллионов долларов. Если бы Кэти родила ребенка, а потом вышла замуж за его отца, то Сэмюэл остался бы ни с чем. Это был четкий мотив для убийства, но указывающий на совершенно другого подозреваемого.
– Думаю, вам надо поговорить с Кэти, – мягко произнесла Элли. – Я вряд ли смогу вам ответить на все вопросы.
– Мы собирались жить вместе. Она говорила мне об этом. – Голос Сэмюэла дрожал. Слезы не лились, но они сияли в его глазах. Еще одна особенность любовных драм – невозможно наблюдать их без толики сердечной муки. Сэмюэл опустил плечи и отвернулся от Элли. – Я знаю, что Господь простит ее, но я не могу этого сделать прямо сейчас. Сейчас я лишь хочу знать, с кем она была.
Кивнув, Элли подумала про себя: «Ты не единственный».
