Сверкая глазами и пребывая в блаженном неведении, Кэти подняла на меня взгляд:
– Мы закончили?
– Да, – мягко ответила я. – Конечно.
Кормление телят было обязанностью Кэти. Через пару дней после рождения их отнимали от матерей и помещали в небольшие пластиковые ангары, которые ставились в ряд у коровника наподобие собачьих конур. Каждая из нас несла бутылочку с молочной смесью – телята не должны были забирать молоко у коров, чтобы те давали хорошие надои.
– Вы можете пойти к Сэди, – сказала Кэти, говоря о телке, на днях родившейся у меня на глазах. – А я возьму Гидеона.
Сэди успела превратиться в очень симпатичную телочку. Отмытая от крови, она напоминала мне черно-белую карту с огромными континентами, расстилающимися по ее худым ногам и выпуклой спине. Почуяв запах смеси, она повела шершавым носом.
– Привет, малышка, – сказала я, похлопав телку по очаровательной лобастой голове. – Проголодалась?
Но Сэди уже нащупала соску на бутылке и теперь настойчиво пыталась вырвать бутылку у меня из рук. Я наклонила бутылку, нахмурившись при виде цепи, которой телка была прикована к своей маленькой тюрьме. Я знала, что молочные коровы не противятся, когда их привязывают в стойлах, но это ведь совсем дитя! Что такого могла она натворить?
Когда Кэти повернулась ко мне спиной, я сняла цепь с крючка на ошейнике теленка. Как я и думала, Сэди даже не заметила. Она пыхтела и сопела, осушив бутылку до последней капли, а потом ткнулась головой в мою руку.
– Прости, – сказала я. – Больше ничего нет.
Кэти улыбнулась, взглянув на меня через плечо. Ее подопечный Гидеон – он был чуть постарше и не такой прожорливый – продолжал, причмокивая, сосать из бутылки. Именно в этот момент Сэди, устремившись на волю, перескочила через меня, сильно ударив задней ногой в живот.
– Элли! – прокричала Кэти. – Что ты наделала!
Я была не в состоянии ни ответить, ни вздохнуть, а лишь, схватившись за бок, каталась по земле перед маленьким ангаром.
Кэти помчалась за телкой, у которой как будто выросли пружины на копытах. Сэди сделала полкруга, а потом побежала по кривой обратно ко мне.
– Хватай ее за передние ноги! – завопила Кэти, и я метнулась к коленям Сэди, ловко сделав захват обеих ног.
Тяжело дыша, Кэти подтащила цепь к тому месту, где я удерживала теленка, и пристегнула цепь к ошейнику. Потом она села рядом со мной, пытаясь отдышаться.
– Прости! – выдохнула я. – Я не знала. – Я смотрела, как Сэди уходит в свой домик. – Чертовски хороший захват, однако! Может, мне начать играть за «Иглз».
– «Иглз»?
– Футбол.
– Что это такое? – Кэти уставилась на меня с непонимающим видом.
– Видишь ли, это игра. Показывают по телику. – Понятно было, что я напрасно стараюсь. – Похоже на бейсбол, – сказала я, наконец вспомнив, что видела ребят школьного возраста с мячами и в перчатках. – Но немного отличается. «Иглз» – профессиональная команда, а это значит, что игроки получают за игру много денег.
– Они получают деньги за игру?
При такой формулировке это звучало довольно глупо.
– Ну да.
– Тогда какая же у них работа?
– Это и есть их работа, – объяснила я.
Но теперь это показалось странным даже мне – по сравнению с повседневным существованием человека вроде Аарона Фишера, чья работа состоит в обеспечении пропитанием его семьи, какой смысл имеет перебрасывание мяча в зоне защиты? В этом смысле, какова значимость моей карьеры, если я зарабатываю на жизнь словами, а не руками?
– Не понимаю, – честно призналась Кэти.
И, находясь в тот момент на ферме Фишеров, я тоже не понимала.
Я в недоумении повернулась к Купу:
– Ты развелся из-за ссоры по поводу банка?
– Ну, может, не совсем. – В лунном свете сверкнули его зубы. – Может, это была капля, переполнившая чашу терпения.
Мы сидели наверху хитроумного приспособления, которое, как я видела однажды, Элам, Сэмюэл и Аарон тянули за упряжкой мулов и изо всех сил старались не порезать ноги. Из трех убийственных цевочных колес, закрепленных на основании, торчали страшные зубья-клыки. Все это представлялось мне орудием пытки, хотя Кэти сказала, что это всего лишь приспособление для ворошения скошенной травы – чтобы она лучше высохла перед упаковкой в кипы.
– Дай угадаю. Долг по кредитной карте. Она питала слабость к «Нейману Маркусу».
– Это был ее пароль для банкомата, – покачал головой Куп.
– Правда?! – рассмеялась я. – Она придумала для тебя какое-то обидное прозвище?
– Не знаю, что это было. Из-за этого и возникла ссора. – Он вздохнул. – Я забыл дома бумажник, а мы поехали на ужин. Нужно было взять деньги из банкомата, и я достал у нее из сумки карточку, чтобы самому сходить. Но когда я спросил у нее пароль, она не ответила.
– По совести говоря, – заметила я, – не разрешается никому сообщать свой пароль или пин-код.
– Вероятно, у тебя была клиентка, муж которой обчистил ее и сбежал в Мексику, верно? Суть в том, Элли, что я не такой. И никогда не был. А она никак не хотела уступить. Не доверяла мне в такой ерунде. Это заставило меня призадуматься о том, что еще она от меня скрывает.
Не зная, что сказать, я принялась теребить пуговицу на кардигане.
