– Что ж, защита будет оригинальной, – чуть улыбнулась Элли.
– Вот что я хочу сказать, Элли: еще не время закатывать вечеринку в честь победы. Она скрыла беременность, а нынче признается в ней. Прежде всего это подозрительно. Часто жертвы амнезии делятся ложными воспоминаниями: рассказывают историю, услышанную в прессе или в семье, и, хуже того, рассказав ее, начинают свято верить в эту новую историю, хотя она может быть совсем не точной. Но скажем так, Кэти проявила честность, вспомнив о своей беременности. Может быть, последуют и другие признания, поскольку у нее нарушен защитный механизм. А может быть, и нет. Последние перемены имеют терапевтический эффект для Кэти, но не для тебя и твоей защиты. Никто, кроме самой Кэти, и не сомневался в рождении ребенка. И сокрытие беременности ненормально, но тоже не выходит за рамки закона.
– Я знаю, в чем ее обвиняют! – огрызнулась Элли.
– Понимаю, что знаешь, – сказал Куп. – Но знает ли она?
Адам стоял у нее за спиной, сжимая руками ее кулаки, в которых она держала «волшебную лозу».
– Готова? – прошептал он, и в тот же миг послышался крик совы из коровника.
Они пошли вперед, обходя пруд по периметру. Под ногами у них шуршала сухая полевая трава. Кэти слышала громкий стук сердца Адама, недоумевая, почему он тоже взволнован, спрашивая себя, что же он боится потерять.
Прутья начали трястись и подскакивать, и Кэти интуитивно отпрянула. Он пробормотал что-то, чего она не расслышала, и они вместе попытались удержать прутья.
– Постарайся вспомнить, как это было, – сказал он, и Кэти закрыла глаза.
Она представила себе, как холодно было в тот день, как она сжимала себе ноздри, чувствуя, что они слипаются, и, когда она снимала рукавички, чтобы зашнуровать коньки, пальцы сразу становились толстыми и красными как сосиски. Она вспомнила тот восторженный возглас, который издала Ханна, выехав на середину пруда в развевающейся за спиной шали. Кэти представила себе блестящие белокурые волосы сестры, выбивающиеся из-под каппа. Больше всего ей запомнилось ощущение руки Ханны в своей, когда они спускались к пруду по скользкому холму, – маленькой теплой руки, сжимавшей руку Кэти с абсолютной верой в то, что она не даст сестре упасть.
Давление на «волшебную лозу» ослабло, и Кэти открыла глаза, почувствовав, что Адам затаил дыхание.
– Она так похожа на тебя, – прошептал он.
Ханна скользила на коньках в отдалении от них, выписывая восьмерки дюймах в шести над поверхностью воды.
– В то время уровень воды был выше, – сказал Адам. – Поэтому кажется, что она летает.
– Ты ее видишь! – в восторге пробормотала Кэти и, бросив прутья на землю, обвила руками шею Адама. – Ты видишь мою сестру! – С опозданием в чем-то усомнившись, она отпрянула от него и спросила: – Какого цвета у нее коньки?
– Черные. Похоже, они сильно поношенные.
– А платье?
– Вроде зеленое. Светло-зеленое, как шербет. – Адам подвел ее к скамье, стоящей на берегу пруда. – Расскажи мне, что случилось в тот вечер.
