Простая правда полностью

Кэти стала рассказывать: бегство Джейкоба в коровник, блестки на вожделенном костюме чемпионки по фигурному катанию, визг коньков Ханны по тонкому льду.

– Я должна была следить за ней, а вместо этого только и думала о себе, – с несчастным видом сказала Кэти. – Это я виновата.

– Нельзя так думать. Просто случилось что-то ужасное. – Адам прикоснулся к щеке Кэти. – Взгляни на нее. Она счастлива. Это чувствуется.

Кэти подняла к нему лицо:

– Ты говорил мне, что тот, кто возвращается, кто становится привидением, в жизни много страдал. Если Ханна счастлива, Адам, тогда зачем приходит сюда?

– Я говорил вот о чем, – деликатно поправил Адам. – Тот, кто возвращается, имеет с миром эмоциональную связь. Иногда это боль, иногда гнев… но, Кэти, иногда это просто любовь. – Его слова словно повисли в воздухе. – Они приходят, потому что не хотят кого-то оставлять.

Кэти не пошевелилась, когда Адам наклонился к ней. Она хотела, чтобы он ее поцеловал, но он этого не сделал. Он замер совсем близко от нее, пытаясь совладать с желанием прикоснуться.

Кэти знала, что на следующий день Адам уедет, знала, что он живет в мире, который никогда не станет ее миром. Она дотронулась ладонями до его щек.

– Ты будешь меня преследовать? – прошептала она, и их губы встретились.

Кэти чистила упряжь для мулов и Наггета, когда ее испугал чей-то голос.

– Тебя заставляют исполнять мои обязанности, – с грустью произнес Джейкоб. – Мне и в голову бы не пришло просить тебя об этом.

Прижав руку к горлу, Кэти резко обернулась:

– Джейкоб! – Он раскрыл объятия, и она бросилась ему на шею. – Мама знает?..

– Нет, – перебив ее, ответил он. – И пусть так оно и будет. – Крепко обняв сестру, Джейкоб отодвинулся от нее. – Кэти, что случилось?

Она снова прильнула к его груди. От Джейкоба пахло сосной и чернилами, он казался таким крепким и сильным.

– Не знаю, – пробормотала она. – Я думала, что знаю, но теперь не уверена.

Кэти почувствовала, что Джейкоб вновь отступил от нее, опуская глаза на ее фартук.

– Ты… родила ребенка, – смущенно произнес он и сглотнул. – Ты была беременна в тот последний раз, когда навещала меня.

Кивнув, Кэти прикусила губу:

– Ты очень на меня сердишься?

Джейкоб скользнул ладонью по ее руке и сжал кисть.

– Не сержусь, – сказал он, опускаясь на край повозки. – Просто мне жаль.

Кэти села рядом с ним и положила голову ему на плечо.

– Мне тоже, – прошептала она.

В воскресенье в гости пришла Мэри Эш с роликовыми коньками и летающей тарелкой. В свете новых воспоминаний Кэти о ребенке это было именно то, в чем она нуждалась: снова на время стать тинейджером, ни за что не отвечающим. Пока Элли мыла посуду после обеда, Мэри и Кэти носились по двору в раздувающихся юбках, подпрыгивая и пытаясь поймать светящийся диск.

Разгоряченные и запыхавшиеся, девушки рухнули на траву напротив кухонного окна, которое Элли перед тем открыла, чтобы впустить в комнату свежий ветерок. До нее доносились обрывки разговора: «…увидела муху, севшую на нос епископа Эфрама», «…спрашивал про тебя», «…не так уж одиноко, нет».

Мэри закрыла глаза и приложила ко лбу холодную бутылку рутбира.

– По-моему, это самое жаркое лето из всех, – сказала она.

– Нет, – улыбнулась Кэти. – Просто выбрасываешь из головы то, что было давно, вот и все.

– Но все же ужасно жарко. – Мэри положила бутылку и помахала юбкой над босыми ступнями, не зная, что еще сказать.

– Мэри, неужели наши дела так плохи, что мы в состоянии говорить только о погоде? – тихо спросила Кэти. – Почему ты не спросишь меня о том, о чем хочешь спросить?

Мэри опустила глаза вниз:

– Ужасно быть в опале?

– Не так уж плохо, – пожала плечами Кэти. – За обеденным столом трудновато, но со мной Элли, и мама старается облегчить мне жизнь.

– А папа?