Она приподняла бедра, почувствовав, как он с усилием входит в нее, и от боли у нее потемнело в глазах. Она подумала об автотуристах, которые останавливаются под дорожным указателем примерно в пяти милях отсюда на восток, на котором значится: «ИНТЕРКОРС»[13], и как они хихикают, указывая вверх, а один из них фотографирует. Она почувствовала, как ее плоть поддается под натиском плоти Адама, испытывая самое сладкое на свете подчинение. А потом Адам просунул руку между их телами и прикоснулся к ней.
– Давай со мной, – прошептал он.
Кэти подумала, Адам говорит про завтрашний день, когда он уедет в Шотландию. Подумала, что он навсегда останется с ней. Но в следующий момент она ощутила, как ее тело раскручивается сильнее и сильнее, словно рассеиваясь в виде ярких белых семян молочая. Она перевела дух, и на них, как благословение, упали еще несколько листьев. Адам лежал рядом с ней, улыбаясь и поглаживая ее по бедру.
– Ты в порядке?
Кэти кивнула. Если она заговорит, то скажет ему правду: она совсем не в порядке, а ощущает страшную пустоту, теперь, когда знает, каково это – быть наполненной.
Он завернул ее в шаль, и от этого она ощутила себя больной.
– Нет. – Кэти оттолкнула его руки, отстраняясь от тонкой шерсти. – Не надо.
Почувствовав изменение в ее настроении, Адам привлек ее к себе.
– Послушай, – твердо произнес он, – мы не сделали ничего дурного.
Но Кэти знала, что это грех, знала с того самого момента, когда приняла решение лечь с Адамом. Однако ее проступок состоял не в том, что она занималась любовью вне брака. Дело было в том, что впервые в жизни Кэти поставила себя на первое место, поставила свои желания выше всех и вся.
– Кэти, – отрывисто произнес Адам, – поговори со мной.
Но она хотела, чтобы говорил он. Хотела, чтобы он увез ее далеко отсюда, и снова обнимал ее, и говорил ей о том, что два их мира можно соединить взглядом, прикосновением. Она хотела, чтобы он сказал, что она принадлежит ему, а он принадлежит ей и что по большому счету это самое главное.
Ей хотелось сказать ему, что, когда любишь кого-то так сильно и так страстно, можно делать, как тебе раньше казалось, дурное.
Адам молчал, пристально вглядываясь в ее лицо. Кэти чувствовала, как его жар, их жар сочится между ее бедрами. Они не поедут вместе в Шотландию. Они никуда не поедут. Она потянулась за шалью и накинула ее себе на плечи, завязав узлом пониже того места, где билось ее бедное сердце.
– Мне кажется, – тихо сказала она, – тебе лучше уйти.
