Я раскрыл над Мией зонт. Дождь застучал по нему, как маленькие молоточки.
Не знаю, зачем, но, когда мы прошли к калитке, Мия шагнула за мной на улицу.
– Пока, – сказал я, а она вдруг переменилась в лице и резко схватила меня за руку.
– Подожди.
– Что?
– Я хочу тебе кое-что сказать.
– Я слушаю.
Она придвинулась и уставилась на меня с мольбой.
– Обними меня.
– Зачем?
Она не ответила, подалась вперед и прижалась губами к моим губам. Улицу в этот момент озарило молнией, совсем рядом грохнул раскат грома. Дождь застучал по зонту с утроенной силой.
Я обвил талию Мии свободной рукой. Это было так остро приятно – наконец прижать Мию к себе, ощутить всем телом. Она слегка дрожала. А еще целовала меня с такой отчаянной решимостью, будто это была наша последняя встреча. Конечно, я ответил на ее безумный поцелуй. Мне хотелось длить его как можно дольше, хотелось раствориться в нем, забыв обо всем.
Неожиданно мой взгляд выхватил в пелене дождя одинокую фигуру с красным зонтом. Девушка! Она стояла и смотрела на нас с откровенным любопытством.
– Кажется, я компрометирую тебя перед соседями, – пошутил я, отрываясь от Мииных губ.
– Что? – Ее глаза казались совершенно сумасшедшими.
– На нас пялится какая-то девица.
Мия проследила за моим взглядом и тут же покраснела. Я думал, она отодвинется, но она даже не попыталась.
– Пусть смотрит, – шепнула Мия, поглаживая пальцами мое лицо. – Плевать.
Мы снова стали целоваться.
Дождь усиливался, хлестал по коленям, но мы этого будто не замечали. Нам было так хорошо, что абсолютно ничего не имело значения.
Я и сам не понял, как запустил руку под Миину футболку, как очертил пальцами ее позвоночник. В ответ Мия обняла меня за шею. Ее прикосновения прожигали насквозь, ее язычок, скользнувший мне в рот, сводил с ума.
В небе снова пару раз громыхнуло, а потом моих ног коснулось что-то холодное. Я посмотрел вниз: мои кроссовки обогнул откуда-то взявшийся ручей, устремился дальше. Я оглянулся и не поверил глазам: дорога стремительно превращалась в реку, по ней плыли ветки, бутылки, какие-то фантики.
А еще сверху вдруг полетел град – колючий, жесткий, размером с гречку.
– Что, черт возьми, происходит? – воскликнул я.
– Вот такие у нас дождики! – с улыбкой ответила Мия. – У нас тут и вагончики строительные иногда плавают, и холодильники с мороженым. – Она потянула меня обратно к калитке. – Пойдем в дом. Лучше переждать это стихийное бедствие внутри.
Я, ни мгновения не сомневаясь, пошел с ней.
Она вырвалась из-под зонта и сразу промокла. Футболка, под которой ничего не было, стала прозрачной, мокрые пряди облепили лицо. Мия вытянула руки вверх и закружилась. Она была такой красивой в этот момент, что у меня дыхание перехватило.
А ведь всего через несколько секунд мы останемся наедине.
Я почувствовал, что теряю над собой контроль…
Я сделала это. Воплотила все, что задумала, создала для Насти идеальную иллюзию. Но кое-что пошло не так.
Это ненастье… оно не входило в мои планы.
После наших поцелуев Роман должен был уйти к себе, а на следующем занятии я бы спокойно его отшила. Сказала бы что-то типа: «Не знаю, что на меня нашло. Давай все забудем». Сделала бы равнодушное лицо.
Ливень бесцеремонно обрушил мою многоходовку. Теперь я просто не могла отпустить Романа в отель. Небо разверзлось, и тонны дождевой воды понеслись по улицам в сторону моря, а Роман не знал окрестностей. Он вполне мог свалиться в какой-нибудь колодец, свернуть себе шею. Я поступила так, как подсказало сердце: пригласила Романа к себе, но из-за этого угодила в щекотливую ситуацию.
Мы с Романом вошли в прихожую и замерли друг напротив друга, воздух между нами будто накалился, стал плавиться. Кажется, Роман расценил мое приглашение как обещание интима. Я ведь так его распалила, завела своими поцелуями.
Я и сама теперь пребывала в странном состоянии: ноги подкашивались, в голове клубился туман. Было мучительно стыдно за то, что я использовала Романа в своих целях. Он ведь думал, что все по-настоящему, верил в искренность моих порывов, а я на самом деле лишь играла. Фу, как же это мерзко!
Если Роман сейчас шагнет ко мне – я, пожалуй, не стану его отталкивать. Пусть берет то, что я пообещала ему там, на улице, и мы будем квиты.
От нахлынувшей решимости у меня закружилась голова, и я прижалась к стене, чтобы не упасть.
Роман швырнул зонт на пол и подошел ко мне. Провел ладонью по моей щеке, погладил большим пальцем губы. Мне показалось, что земля вот-вот уплывет у меня из-под ног. Все во мне вдруг объяло желанием – порочным, запретным, неистовым. Я даже дыхание задержала от предвкушения того, как Роман снова меня поцелует.
А он вдруг улыбнулся и тихо спросил:
– Чаем напоишь?
Это было так неожиданно, что у меня пропал дар речи. Кое-как я отлепилась от стены и кивнула. Потом подняла с пола зонт, раскрыла его, поставила в угол – сушиться.
Роман стянул кроссовки и, присвистнув, сказал:
– А воды я все-таки зачерпнул.
Он выглядел таким домашним, что даже не верилось. Я подала ему тапки, посоветовала:
