Впервые за эту неделю я по-настоящему выспалась. Только сейчас поняла, в каком диком напряжении жила в последние дни: не Макс, так страх перед тем, что выкинет Вадим, въелись в подкорку. Лениво пройдясь взглядом по комнате, поняла — «мой дом — моя крепость» как раз про эту спальню. Несмотря на то, что вчера Макс вошёл сюда без спроса, не покидала уверенность, что больше это не повторится. Вечером он показался домашним и беззащитным, я с силой развеяла эту иллюзию: ничего беззащитного в нём нет и не будет. И относиться к нему надо соответственно, без поблажек и желания оправдать. Какое может быть оправдание такому жестокому поведению и желанию обладать? По нему же отлично видно, что даже страсти особой ко мне не испытывает. Хотел бы по-настоящему, вообще бы от себя не отпускал, вместо этого просто наслаждается своей властью.
Тяжело вздохнув, я выбралась из кровати и потянулась. Суббота. Вот оно — счастье работающего человека. Раз Макс сказал, что я не в клетке, можно выбраться в город и просто… погулять? Сто лет не бродила по улицам без цели, не заглядывала в парки, не сидела в кафе одна. Свобода, пусть и призрачная, пахла фиалками и запахом свежесваренного кофе, и хотелось вдыхать аромат полной грудью, позволив на время забыть о проблемах.
Проблемы обо мне забывать не хотели. Сидели, точнее, Макс сидел на кухне, уткнувшись в ноутбук (кто бы сомневался, он вообще от него отрывается), и пил кофе.
— Доброе утро, — хриплым со сна голосом поздоровалась я. Макс метнул короткий взгляд и тут же вернулся к новостям. Дома я обычно ходила в трикотажных шортах и майке. Если холодно — в платье и высоких вязаных гольфах. Сейчас было тепло, провоцировать никого не хотелось, да и вообще — портить солнечное утро напоминанием о своём незавидном положении.
— Доброе, — соизволил откликнуться он. Я пожала плечами: вести светский диалог не собираюсь. Сделала себе чай, заглянула в холодильник — ну а что, мне же надо чем-то питаться. И зависла. Честно, думала, что здесь будет висеть мышь, печально покачиваясь в петле. Но полки были забиты йогуртами, фруктами и овощами. В двух прозрачных контейнерах лежали рыбные стейки и какой-то салат. Он что, сам ездит по магазинам?
— Ты умеешь готовить? — вдруг подал голос Макс, и я подпрыгнула от неожиданности.
— Умею, — буркнула недовольно. Уметь-то умею, но пусть не ждёт, что после работы буду примерной хозяюшкой скакать по кухне. Или он поборник немецкого «Дети, кухня, церковь»? Ну да, был бы таким, не стал бы заключать со мной контракт. Настроение упало, ну, прекрасно. — Хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила?
— Ну нет. Ещё отравишь. — Макс хмыкнул, я обернулась, одарила надменным взглядом через плечо: сидит весь такой домашний, в простой серой футболке и штанах, волосы взъерошены, в уголках губ следы кофе. Аппетит пропал, обойдусь простым чаем. Деньги на карте есть, перекушу где-нибудь в городе.
— Не собираюсь из-за тебя садиться в тюрьму. — Я даже за одним столом с ним сидеть не хотела, так и допила чай стоя. Помыла кружку под его внимательным взглядом. Ну серьёзно, что он так уставился? Вспомнила: вчера сама себя предлагала, напоминала, что хочу скорее отработать. Неужели решил напомнить? Только не сейчас, пожалуйста!
По спине прошёл холодок, когда Макс встал рядом, положил руки по обе стороны раковины и вдруг мягко прикусил за шею.
— Эй! Не кусайся!
— Тебе не нравится? — его голос понизился на несколько тонов, дыхание согрело кожу.
— Не нравится. — Я решительно отставила кружку и выпрямилась, но Макс и не думал отступать. Теперь мой затылок упирался в его плечо, жар его тела стал невыносимым. Если развернусь — столкнусь нос к носу, нырнуть под локоть и сбежать — глупо. Мне тут жить, пора узнавать границы нашего неформального общения.
— А что ещё тебе не нравится? — губы оказались в такой близости от моего уха, что мурашки рассыпались по коже.
— Почему тебя это вдруг заинтересовало?
Когда горячая ладонь легла на талию, я напряглась. Движение уверенное, как всегда слишком властное. Переместив руку на живот, Макс сжал майку, но тут же отпустил.
— Я помню про твоё предложение. — Ну вот, как гвоздь в крышку забил. Я слишком хорошо помнила, что именно там значилось самым дорогим пунктом. И не то, чтобы меня смущал анальный секс, но не с размерами Макса им заниматься. В удовольствие точно не будет. По крайней мере не сразу. Мурашки превратились в нервную дрожь, в животе стало пусто.
— И что ты на него скажешь? — пробормотала я обречённо, опуская голову.
— Что тебе надо подготовиться. Серьёзно подготовиться. — Он склонился прямо к уху, прихватил губами мочку и выдохнул: — Не хочу, чтобы тебе было больно.
Да ну! Вот это новость! А когда свой прейскурант писал, думал об этом? Или сейчас настигло запоздалое раскаяние? Не удержавшись, я скептично фыркнула. Макс мигом отпрянул, давая возможность нормально вздохнуть. Я моментально повернулась, упираясь поясницей в раковину. Сказала бы, что он выглядел виноватым, но это уже из области фантастики.
