— Здесь беспокоятся о качестве предоставляемых товаров, надо проверить, — спокойно, не оборачиваясь, сказал Макс и мягко подтолкнул в спину, когда мы остановились у тёмно-красных бархатных штор. Помещение походило на примерочную, некоторые кабинки были открыты, за закрытыми шторами других доносились довольно-таки характерные звуки. Побледнев, я посмотрела на Макса и попятилась.
— Ты что, хочешь сказать, что здесь проверяют их товар, а потом, если не подойдёт, продают другим?
— Не будь дурой, — грубо оборвал Макс, впихнув меня в кабинку и задёрнув штору. — Естественно, здесь всё стерильно.
Стерильно, как же. Я осмотрелась: низкий диван, множество колец и крючков в стенах, шкаф, полный лубрикантов. Больше ничего не наблюдалось, но спокойней от этого не становилось. Подцепив мой подбородок двумя пальцами, Макс заглянул в глаза и спокойно сказал:
— Я не врал и действительно хочу, чтобы тебе было со мной хорошо. — Он поморщился и добавил: — Хотя бы в рамках нашего контракта. К тому же ты сама выбрала, чем хочешь заняться в ближайшее время.
— Здесь?! — мой голос позорно зазвенел.
— Нет, — нетерпеливо вздохнул Макс. Сложил руки на груди, заговорил медленно, будто объясняет ребёнку: — Надо тебя подготовить, так? Значит, подобрать нужный размер, чтобы ты привыкла. Не хочу, чтобы ты корчилась от боли.
Я покраснела. Переступила с ноги и на ногу и, так как Макс явно ждал ответа, неуверенно кивнула. За шторой тихо окликнули, Макс вышел и вернулся с двумя коробками без опознавательных знаков. Во рту пересохло, слюна стала вязкой и кислой. Я с трудом протолкнула её в горло и отступила к дивану, упираясь в него ногами.
— Раздевайся и ложись, — не глядя на меня, сказал Макс. Отвернулся даже, надо же, благородный какой! Кожаная обивка показалась ледяной, я поёжилась, с силой потёрла плечи, разгоняя кровь. Когда Макс обернулся, вскинула на него глаза и задохнулась от неприкрытой похоти в них. Ты точно решил просто примерить на мне игрушки, или решил приступить к делу прямо сейчас? Комфортно мне не было, а как иначе, когда тут за загородками совершенно неизвестные мне люди занимаются сексом во всех его извращённых формах? Хотелось бы знать, откуда Макс вообще узнал об этом месте.
— Подними руки, — глухо сказал он. В его руках оказались чёрные кожаные браслеты, которые он, не дожидаясь моей реакции, застегнул на запястьях.
— Это обязательно? — нервно спросила я, чувствуя, как нарастает паника, разрастаясь в груди. Макс не ответил, сам поднял руки, завёл за голову. Звякнул карабин.
— Не бойся, — его голос охрип, возбужденный член оттягивал джинсы. Я же не чувствовала ничего, кроме беззащитности и страха. Как вообще можно доверять Максу? Он сейчас что угодно может со мной сделать, уверена, никто здесь даже слова не скажет.
Горячие ладони оставили ожоги на моих коленях, когда Макс развёл их в стороны, поочерёдно закрепляя ремни на лодыжках и фиксируя по обе стороны от дивана. Всё. Моя паника достигла апогея. Я начала задыхаться, пытаясь вырываться, даже без приказа от собственного сознания. Страх удушливой волной пронёсся по телу, в глазах сами собой стремительно собрались слёзы.
— Не бойся, — снова сказал Макс, на этот раз низким, грубым голосом, от которого все волоски на теле встали дыбом. Но я затихла, боясь, что ему что-то не понравится, и станет хуже. Хотя куда хуже — я уже мало представляла.
Остановившись между моих широко разведённых ног, Макс достал из первой коробки длинный микрофон с крупным набалдашником, и я снова сглотнула. Конечно, у меня такая полезная и по-настоящему интересная игрушка была. Разная интенсивность вибраций, гарантия быстрого оргазма, множество приятных ощущений — да что там, это была одна из любимейших игрушек в нашем с Вадимом арсенале. Но лишь когда я сама знала, когда остановиться. Сейчас у меня такой возможности не было. С нарастающим страхом я наблюдала, как Макс заливает набалдашник смазкой, дёрнулась, пытаясь отодвинуться, когда почувствовала прохладное прикосновение между ног. И, не сдержавшись, выдохнула, когда он тихо завибрировал. Действительно безотказная вещь, а ещё — не дающая никакого шанса. Её так и называли «Принудительный оргазм», хочешь — не хочешь, а против физиологии не пропрёшь.
Я задрожала, когда первые острые волны наслаждения начали гулять по телу. Стиснула зубы, чтобы не застонать, но не смогла сдержаться, заскулила, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и кончу. Выгнула спину, шумно дыша, и облегчённо расслабилась. Но Макс явно не собирался останавливаться: он просто передвинул набалдашник от чувствительного клитора ниже, вдавил его меж губ и сменил вибрацию.
